Опекун (СИ)

— Марк, не уходи… — схватила я его за руку, останавливая. Он замер и посмотрел на меня разбитым взглядом. — Не уходи, — просила я. — Прошу… — и прижалась к нему всем телом. Марк стоял, словно боялся пошевелиться. Я не узнавала в нём сейчас того уверенного и самонадеянного человека. Он опустил голову, зарываясь носом в волосы, нежно поглаживая кончиками пальцев мою спину. Впервые за последнюю неделю я почувствовала себя спокойной и умиротворённой. Его присутствие творило со мной что-то необъяснимое. Он был моим оазисом среди пустыни, среди всей суматошности обыденной жизни он был глотком свежих сил, моим вдохновением, которое помогало вставать утром с улыбкой на губах. Мне не удалось поспать ни одной ночи спокойно все эти дни, что я не видела его. Мне снились кошмары, что я больше никогда его не увижу, не прикоснусь, не почувствую тепла, не увижу этих зеленых, искрящихся светом глаз. Меня съедала тоска, но я старательно заталкивала все чувства глубоко в себя, чтобы было не так больно. И сейчас, терзавшие переживания и страхи, рассеивались с каждым его прикосновением, теплым взглядом переливающихся изумрудов…

Марк впился в мой рот поцелуем, будто почувствовал моё желание стереть из памяти эти дни, наполненные безграничной тоской. Задрожав в руках мужчины, я со всей страстностью ответила на поцелуй, почувствовав во рту привкус крови.

Издав сдавленный рык, Марк крепче сжал меня в объятиях. Его губы, на мгновение отстранившись, тут же нашли оголенный участок на шее, и припали к ней, обдавая горячим дыханием. Сама не понимая, что делаю, я потянулась к его рубашке и, расстегнув две верхних пуговицы, поняла, что это слишком длительная процедура, и что было сил дёрнула её за ворот в разные стороны, отчего пуговицы с треском разлетелись по комнате. Марк заглянул в глаза, и я увидела в них знакомый огонь желания…

Сильными руками он обхватил мои бёдра и сделал шаг вперёд. Словно марионетка, я двинулась в такт его движению назад и почувствовала голыми плечами холодную поверхность стены. Рубашка, растопырившись в разные стороны, оголила участок его кожи.

— Кейтлин… — хриплый баритон вынудил меня отвести взгляд от тела и посмотреть в глаза. — Скажи мне это, — попросил он.

— Я хочу тебя… — мой голос совершенно был мне незнаком: я чувствовала себя так, словно всё происходило с нами не наяву. Каждую ночь я сгорала в счастливых воспоминаниях, представляя Марка рядом. Это было похоже на пытку, так словно я боролась с ветряными мельницами. В глубине души я чувствовала, что тоненькая ниточка, связавшая нас, не оборвалась за время разлуки, а стала только прочнее, завязывая на нужных отрезках прочные узелки, связывая нас тем самым намертво.

— Ты нужна мне, — прошептал он, срывая с меня одежду.