Опекун (СИ)

 — Я уже ни в чём не уверен, — он запустил пятерню в волосы.

— Кх-м, кх-м, — прокашлялся Джервис, давая нам знать о своём присутствии, — Кейтлин, всё в порядке? — он взглянул на Марка.

— Да, — заверила я его, неосмысленно хватаясь за руки Марка. будто тот мог и в самом деле сейчас уйти…

— Мне пора идти, завтра рано уезжать, — сказал он, засунув руки в карманы джинсов: он всегда так делал, когда чувствовал себя не в своей тарелке.

Я же, в свою очередь, стояла между двумя мужчинами, которые сами того, не зная, были сейчас центром моей вселенной. Точнее центром был один из них, Джервис был мне дорог, но только как друг.

— Подожди меня, — я заглянула Марку в глаза и выпустила его руки, чтобы проводить Джервиса, надеясь на то, что друг в итоге поймет и примет мой выбор, и когда-нибудь простит…

— Джервис, — тихо позвала я. — Мне жаль, что ты стал свидетелем… этого разговора… — замешкалась я, подбирая правильные слова, ловя потухший взгляд. — Спасибо, что ты всегда рядом, — обняла я его плечи, ощущая чувство вины. Я искренне была благодарна ему за всё и, тем не менее, смыслом жизни был совершенно другой человек.

— Ну Кейтлин, — Джервис похлопал меня по спине, прижимая к себе. — Ты знаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня, — подбодрил он и, чмокнув в макушку, скрылся за дверью. Я стояла, пытаясь сдержать подступившие слёзы. Джервис не заслуживал всего этого, но ещё меньше он заслуживал, чтобы его обманывали.

— Кейтлин, — голос Марка раздался поблизости, — мне, наверное, тоже лучше уйти, — сказал он еле слышно. Я повернула голову, и наши взгляды вновь встретились.

Чувства были похожи на шатающийся из стороны в сторону маятник, они маневрировали на грани острой необходимости быть с Марком и в то же время остаться на время одной, чтобы осмыслить произошедшее."

"Мужчина приблизился и, обняв за плечи, прижался губами ко лбу. Растворившись в лёгком объятии, на мгновение я почувствовала долгожданное облегчение и вместе с тем одинокую слезинку, скатившуюся по щеке. Я готова была разрыдаться на его плече, но не могла позволить такую роскошь, понимая, что стоит только начать, и возможности остановиться уже не будет.

— Прости меня… — услышала я ласковый баритон, по которому так тосковала все эти дни. Марк ещё раз прижался тёплыми губами ко лбу и, расцепив наши руки, направился к выходу…

Никогда ещё я не чувствовала себя настолько отрешенной от мира: происходящее воспринималось будто сквозь тонкую призму, и события, развивающиеся с такой стремительностью, давили на меня, желая, по-видимому, придавить своим грузом.

Марк наконец-то осмыслил, что я ни в чём не была виновата, но за это пришлось заплатить высокую плату: Джервис не должен был узнать при таких обстоятельствах о том, что я и Марк — любовники.