Кодекс Охотника. Книга XXI (СИ)

У меня после них слишком много проблем возникает.

— В этот раз все будет проще, — еще одна улыбка. — И поверь, тебе понравится!

Проговорили мы примерно еще часа два, и кто бы мог подумать, но она все таки уговорила меня остаться еще на вечерний прием и переночевать.

Если бы я не знал ее лучше, то подумал, что она хочет устроить романтический вечер, и никак иначе. Но это точно не в стиле Лизы, да и зачем я ей. Всего лишь барон, хоть и фартовый.

Однако у меня зазвонил телефон.

— Саша… Извини, но это срочно! — раздался в трубке обеспокоенный голос Анны.

— Что с Тохой? — в первую очередь спросил я.

Я не знал, что мою девочку может так вывести из себя. У нее был такой голос, словно у нее сейчас начнется истерика.

— Саша… Ты нам нужен… Это срочно!

Сказать, что у меня началась легкая паника, это ничего не сказать.

— Что случилось? Нападение? Кто? Поднимайте гвардию! Зовите Одина! Скажите ему, что я разрешаю активировать вообще все! Даже то, что говорил никогда не трогать!

От моих слов аж Лиза выпучила глаза, и схватилась за планшет. Видимо, стала узнавать, кто на меня напал, и готова была послать подмогу.

— Нет, Саша… Все еще хуже… — зарыдала Анна.

А мое сердце слегка дрогнуло.

— Что хуже?

— Саша… хнык… Карамельке очень плохо… Она заболела…

— Кушает?

— Пло-о-охо…

— Что её конкретно беспокоит?

— У неё настроения нет! И вообще… Это трудно объяснить… Пожалуйста… Приезжай… Ты нам нужен…

Вроде отлегло от сердца, но с другой стороны, это ж Карамелька! Член Рода и Семьи.

— Дай мне два часа, и я буду дома.

— Спасибо… Поторопись!

Я обернулся к Лизе.

— Прошу прощения, но наш ужин придется отложить, — говорю ей серьезным голосом. — У меня дома кошка заболела!

Глава 10

На выходе из императорского кабинета я увидел весело трещащих Абсолютов. Да-да, Пушкин и Алексеев о чём-то разговаривали, причём Алексеев стоял понурил голову, а Пушкин явно что-то выговаривал ему.

Когда он увидел меня, он поднял руку, привлекая к себе внимание.

— Александр, есть две минуты?

— При всём уважении, Александр Сергеевич, у меня кошка дома заболела.

— Саня! — увидев меня, обрадованно крикнул Алексеев. Он, наверное, решил, что с моей помощью отмажется от нотаций старшего товарища.

Хмм… «Саня»? Как-то фамильярно, для чуть было не помершего. И да, хрен ты угадал. Уже немного зная Пушкина, уверен, что он так просто выговоры не учиняет, а только всегда по делу. Да и не дело для Абсолюта валяться беспомощным в тот момент, когда Родина в опасности.

— Рад видеть тебя в здравии! — кивнул ему, не останавливаясь. — Но вообще хочу сказать, что неблагодарная вы жопа, господин Евгений.

— Я? Что? — походу Алексеев, Абсолют Империи и любимчик всего населения, не привык к таким разговорам.