Измена. Мой непрощённый (СИ)

На голове чёрти что! А вместо шикарного «нюд» на ногтях безобразное нечто.

Створка двери отъезжает. И я вижу ноги. Волосатые икры и босые ступни на коврике, возле двери. Скольжу взглядом выше… «Боксёры» в обтяг. А под тканью… Оно! Возбуждение. Крепкий стояк.

Жмурюсь, как будто от яркого света. Хотя в их каморке темно. Лишь ноут, включённый в розетку, излучает загадочный свет. Витя тоже всегда выключал освещение. Чтобы создать романтик!

— Дамочка, вам чего? — голос его вынуждает меня встрепенуться.

Поднимаю глаза…

Ошарашенный взгляд и широкие скулы. Причёска под ноль и тату на груди.

Усмехаюсь, теряю дар речи. Зато девица внутри обретает его:

— Колюнь! Это кто? Твоя бывшая?

— Ты кто? — адресует Колюня вопрос.

«Идиотка последняя, вот кто я», — думаю про себя. А вслух говорю:

— Извините.

Оставив влюблённых вдвоём, ухожу. Немного обидно, что кто-то другой развлекается в нашей каморке. Но мы не исчезли! «Мы» до сих пор есть! Я и Витя. А всё остальное…

Возвращаюсь в машину. Ругаю себя. Поддалась на его провокации, дура! Но, как бы там ни было, я победила. А он проиграл!

Хочу поделиться, отправить ему смс. Но решаю молчать. Много чести! Сама же просила его не звонить.

Глава 27. Илья

Снежана вернулась утренним рейсом. И всю дорогу до дома щебетала без умолку. Делилась тем, как сама одолела досмотр, прошла регистрацию, заняла полноценное место в комфортной VIP зоне, и долго ждала свой большой самолёт.

Рейс слегка задержали! И она волновалась, но услужливый персонал аэропорта ей всё объяснил. На каком языке? Вероятно, на языке жестов. Хотя, моя Снежа уже подучила английский.

— Chicken, please, — хвасталась мне по дороге.

Но самая главная радость её состояла не в этом. А в том, что у сына прорезался зуб.

— Представляешь? — смеялась она, оттопырив Никитке губу и демонстрируя мне свою гордость.

Я ощущал, как бальзамом внутри разливается близость Никиты. Вот, кто полюбит меня! Вот кого я воспитаю, как надо.

— А в больнице нам столько подарков с собой надавали! И всяких салфеток, и плед, и магнитик и кучу всего для Никитки! — взялась она перечислять. И нырнула рукой в горловину. Достала цепочку. Кулончик на ней помутнел. Это я ей дарил на её день рождения.

— Я его целовала всегда перед сном, — со слезами заверила Снежа, — И просила у Божечки, чтобы ты нас не бросил.

— Ну, ты чего? Я же здесь, — протянул я к ним руку, нащупал её и порывисто сжал…

Меня умиляла привычка Снежаны восторгаться всему. Любая невинная мелочь всегда вызывала в ней бурю эмоций. Как-то раз, сев за руль моей тачки, она оглушила меня своим воплем.

— Я еду! Я еду! — кричала Снежана, еле двигаясь в правом ряду."

"Я всегда говорил, а она так внимательно слушала. Про машины, про космос, про то, где бывал.