Непокорная для шейха (СИ)

Даже мой сын несколько раз порывался позвонить твоей матери, но сейчас… сама понимаешь, какой бы резонанс это вызвало. Он свято верит, что ты останешься с ним, если будешь свободна в своих поступках. Если же нет, я вмешаюсь. Не позволю держать тебя против воли. Не ради тебя, а лишь потому, что счастья моему сыну это не принесет.

— Хорошо. Я ведь все равно не вижу иного выхода. Но поверь, если ты меня обманула, я, как говорят у вас, обрушу этот дворец вам всем на головы. И ты знаешь, я смогу.

Амани закивала, и я увидела, как ее дыхание сбилось. В глазах появилась боль. Видимо, она бросила все силы на то, чтобы поговорить со мной и стерпеть дерзость, даже с явными оскорблениями.

— Ты пылаешь гневом изнутри. Как бы я хотела верить, что это всего лишь маска твоим чувствам… Заточение свело тебя с ума. Висам вернется вечером, а до того я хочу, чтобы ты не грустила и не сжигала сама себя в ярости. Хочешь, отправимся на конную прогулку? Ты когда-нибудь каталась верхом на арабском скакуне?

— А мне можно покидать дворец?

— Мы будем с охраной. Это необходимая мера. Но подумай, может, ты хочешь провести день на пляже? Или отправиться в Дубай на шопинг? Все необходимое для тебя есть, но ты наверняка захочешь что-то выбрать сама?

Мне все еще хотелось послать Амани лесом. Прежде всего потому, что эта дьяволица пробудила во мне то, что я рада была никогда не знать. Словно плотина прорвала дамбу, затопив меня мощным паводком, и я барахталась в этом бурлящем потоке. Потоке чувств, которые отрицала в себе едва ли не с первого раза, когда заглянула в глаза Висама. Чувств, которые считала скоропалительной страстью, сексуальным влечением и азартом. Все это было маской. Попыткой сбежать от самой себя. И сейчас я была готова на все, чтобы попытаться выстоять, не утонуть, взять этот хаос под контроль и как и прежде, превратить в ненависть к Висаму.

— Думаю, начнем с конной прогулки, — согласилась я и неожиданно для себя улыбнулась Амани. Похоже, мне жизни не хватит, чтобы раскусить эту женщину. Но сейчас она была искренней, в этом я больше не сомневалась.

Прогулка верхом восхитила меня. Несмотря на то, что черный хиджаб причинял дискомфорт, усиливая жар пустыни, не хватало ощущения свободы, ветра, который развивал бы мои волосы. Сначала я неуверенно держалась в седле и готова была отказаться от этой затеи, но постепенно, глядя, с какой грацией и достоинством восседает на арабском скакуне будущая свекровь, сосредоточилась на том, чтобы сделать так же. Моя лошадь оказалась покладистой, чего не скажешь о вороном скакуне самой Амани. Он как будто пытался сбросить наездницу, но шейха с утробным смехом, полным превосходства, укрощала эти порывы на раз.

Исчезла степенная и спокойная жена эмира.