Непокорная для шейха (СИ)

Я же не стала делать скидку на то, что саму Зейнаб вряд ли похищали и принуждали. Отшвырнула крем в корзину.

— Ты слышишь себя? Если бы твою дочь кто-то из наших олигархов схватил прямо на пляже и затолкал в самолет? Ты бы не знала ничего, кроме того, что она просто пропала среди бела дня! Да у тебя бы сердце разорвалось. Кто-то из вас о моей матери подумал? Или хотелки Висама не стоят и рядом с чужими жизнями?

— Ты сможешь известить родных со временем. Висам готов мир к твоим ногам положить. Подумай, он отнял у тебя необходимость самой принимать тяжелое решение. Он подарит тебе жизнь, в которой у тебя не будет необходимости каждый день бороться за свое существование. Он подарит тебя счастье быть любимой, быть женщиной! Разве твое сердце не бьется сильнее при мысли о нем?

Определенно мы были с разных планет. Я смотрела на Зейнаб, как на полоумную. А она решительно не могла понять, как это я не радуюсь такому счастью.

— Мое сердце бьется тогда, когда я занимаюсь любимым делом! Когда веду свой бизнес так же, как и твой муж! Когда сама выбираю, с кем мне спать и у кого гостить! И да, заметь, все это до свадьбы!

Я хотела уязвить истинную арабскую жену как можно сильнее. Уверена, Амани бы моя речь впечатлила куда сильнее. Та стремилась к свободе и контролю во всем. Зейнаб же оказалась непробиваемой.

Кто знает, что бы я еще успела ей наговорить, если бы дверь не распахнулась. Мы обе подскочили от неожиданности. Жена эмира — с тревогой в глазах, я — готовая дать отпор и вцепиться в глотку любому, кто б ни явился вбивать в мою голову, что я должна и обязана.

Статная фигура Висама в кандуре с голубым отливом, с белоснежным платком на голове замерла в дверях. Я настолько сильно привыкла видеть его в европейских костюмах, что непроизвольно открыла рот. Так и осталась стоять, пытаясь привыкнуть к увиденному и унять участившееся сердцебиение. Коктейль самых разных, противоречивых мыслей был подобен урагану внутри.

Зейнаб склонила голову и попыталась было пояснить свое нахождение здесь, но Висам лишь тепло улыбнулся и поцеловал ее руку, что-то сказав по-арабски. Женщина выдохнула с явным облегчением и поспешила покинуть комнату.

— Доброе утро, Аблькисс, — растягивая слова, произнес Висам с уже не скрываемым триумфом победителя… И безжалостного хозяина положения.

Кровь ударила мне в лицо. Но это мало общего имело со смущением или страхом. Я была в бешенстве! И куда более сильном, чем то, что взыграло внутри от разговора со второй женой эмира.

Я уже понимала, что задавать тупые вопросы в стиле, что все это значит и почему со мной здесь обращаются, как с преступницей и вещью — значит, терять время. Время в моем мире имело огромную ценность. Сомневаться в открытых намерений таких, как Висам, тоже сейчас было роскошью.