Монастырь (СИ)

– Или ты сам не знаешь?

– Не знаю... – опасность, исходившая от мужчины, путала мысли. Ожидание новой боли заставляло мерзнуть в такой погожий, ласковый весенний день. – Я уже не знаю, что будет даже через минуту. Прошу тебя.

Легрэ достал из мешка веревку и обоюдоострым кинжалом отрезал от нее кусочек длиною в два локтя.

– Что ж, – он вскользь поцеловал Луиса в губы, – если чуть подождешь, все узнаешь. – Кристиан обошел юношу сзади, наклонился и натянул веревку перед его лицом, показывая герцогу. – Открой рот и зажми ее зубами, – приказал он ледяным тоном.

Герцог отчаянно впился зубами в веревку. Еще есть силы, еще слышны голоса природы, еще ветерок пробегает по коже поцелуями. У каждого действа есть начало и конец. А тело – оно смертно. Оно дано лишь на мгновение. Оно не стоит того, чтобы держаться за него.

– Я вот все думаю о твоем отце, – начал говорить Легрэ, завязывая пару крепких узлов на затылке герцога, а после привязывая концы веревки к ремню на его руках так, что теперь голова Луиса оказалась запрокинута назад. – Чего он добивался от тебя, приучив так играть со смертью. Не знаешь? – Кристиан не ждал ответа на свой вопрос, он просто размышлял вслух, точно зная, что разговоры об отце Луиса заставят герцога страдать еще сильнее. А еще Легрэ знал, что иногда надо просто пережить прошлое и, отпустив свою боль шагнуть в будущее – другое, где боль – наслаждение, а страх слаще вина. – Ты не боишься смерти, сладкий мой, ты любишь ее страстно и нежно, с желанием любовника. Ты боишься совсем другого – когда кто-то держит в своих руках твою жизнь и управляет твоими желаниями. – Целуя Луиса в плечо, Легрэ слегка придавил его к бревну весом своего тела и, отпустив руку к его бедру, нежно погладил, потом – ягодицы, а в следующую секунду пальцы пошевелили камень в его заднем проходе. Кристиан обратил внимание на то, что тот почти ушел внутрь, а потому чуть-чуть подтянул его назад. – Неужели твой отец ни разу не трахнул тебя? Странно. Я бы на его месте не сдержался.

Юноша не мог ответить. Он просто ждал продолжения речи и строил стены невидимого храма вокруг. Они были свиты из золота, они пронизывали лучами пространство. Их высокие острые окна заполнялись невиданными витражами. Каждое стеклышко имело особый цвет. Храм был все больше, все выше. Свод его – темный, со звездным небом, горел свободой. Рассказ об отце и вопросы о нем? Герцог лишь краем уха ловил слова Кристиана. Отец... Он знал про то, что демоны приходят к Луису, он привлекает их, как сияющее солнце. Он исцелял юношу от их влияния. Смерть... Особые отношения со смертью... Не любовник, несущий доступность наслаждения... Печаль, окутанная очищением. Иди же ближе, Кристиан. Хочу увидеть твое лицо, когда человеческое обличье не скроет истинного облика.