Монастырь (СИ)

– Возможно, мне давно следовало так с тобой поступить. Может быть, хоть так удалось бы хоть что-то донести. Или ты позволяешь себя насиловать только плебеям?

– У меня много братьев... Какой из них. Одному так точно нравится такое обращение... Будьте конкретнее в своих угрозах, ваше величество. – юноша полыхал от ярости. – Родственников у меня слишком много. За всех в ответе буду я? А что касается насилия, так может, там все было обоюдно? Что вы вообще обо мне знаете, чтобы утверждать?

Фернандо тонко улыбнулся и погладил по щеке Луиса, продолжая держать его за волосы.

– Младший брат. Кажется, ему только исполнилось четырнадцать лет? Ты думал, твой отец оставит свой план подцепить меня на крючок? Я-то теперь становлюсь еще более желанной добычей. После продажи тебя, – и, посмотрев в полыхающие ненависть глаза, сказал. – Знаешь, милый, я бы тебя не променял и на сотню таких, как твой брат.

Он опять начал нежно целовать юношу по щекам, в уголки губ, легко игрался языком по чувствительным местам за ушком, на шее. Жесткая хватка в волосах постепенно сменялась лаской.

Щеки, уши Луиса полыхали. Его опять задели за живое. Брату и четырнадцати нет. Он такой маленький и глупый. Вторая жена отца родила его слишком хворым. Но сейчас мальчик подрос... Сейчас он может быть интересен.

– Пусти! Меня никто не продавал... – зарычал он. – Ты... – щеки заалели от поцелуев и ласки... – Не смей... Пусти... Хочешь добить – добивай.

– Не пущу... Ты мой желанный... – Фернандо прижал юношу к себе, продолжая целовать, ласкать. Одежда мешала, а развязывать мальчика было нельзя, по крайней мере, сейчас. Мужчина подхватил его на руки и уложил около костра на подушки так, чтобы связанные за спиной руки не пережимались. Сев сверху, он сжал своими ногами ноги Луиса, одной рукой прижал его чуть ниже горла к подушкам, второй подхватил свою серебряную палку. Нажатие на потайную кнопку – и из нее выскочило лезвие.

Король аккуратно провел вдоль тела юноши, разрезая одежду.

Юноша пытался брыкаться, но вес короля, его мощь делали попытки жалкими трепыханиями. Его лишили одежды, разрезав на несколько частей. Герцог задыхался от стыда. Извивался, шипел, как дикий кот.

– Мерзавец... Ты просто мерзавец... – тонкая ткань рубашки сползала на подушки, там же оказался и пелиссон.

Фернандо провел пальцами вдоль груди, живота Луиса. Чисто. Что ж, вполне ожидаемо. Начинают обычно с других мест. Егеря нашли домик на болотах. И он видел его собственными глазами. Видел все и все понял. Мужчина поднял холодные глаза на Луиса.

– Его ты тоже называл мерзавцем?

– Может, тебе еще исповедоваться? Оставь меня в покое. Отпусти... Тебе интересно поговорить о том, что я делал? – герцог просто полыхал. – Я ничем тебе не обязан. Ничего не должен. Тем более признаний.