Монастырь (СИ)

Микаэль прикусил себе губу, пережидая пока хоть немного схлынет накатившая жаркой волной нега. Прогнулся еще сильнее – до боли в пояснице, а потом – тоже хрипло, срывающимся голосом выдохнул:

– Мне... опять... тебя надо просить?

– Чтобы не мешал спать? – возбужденная плоть раздвинула ягодицы Микаэля, головка потерлась об еще влажный от масла и спермы вход, слегка надавливая и снова отступая.

Микаэль вцепился рукам в простыни, сжимая кулаки, и, медленно выдыхая, сам подался навстречу, чувствуя, как твердый член, растягивает мышцы, проходя глубже.

– А... Ты... спать ...хочешь?

– Ммм... а... ты... как... думаешь? – двигаться медленно было почти невыносимо, Микаэль был внутри такой горячий, мягкий и влажный, еще не отойдя от прошлого соития. Паоло стиснул его в объятиях, одной рукой поперек груди, почти не давая свободно вздохнуть, другой вцепившись в бедро. Шумно дыша, уткнулся ему плотно сомкнутыми губами в плечо, продолжая тягучие плавные толчки.

Микаэль застонал, когда Паоло толкнулся в него еще глубже. Боли на этот раз не было – только жгучая заполненность, от которой сладко сводило мышцы. Медленно... Так, что травник сам подавался навстречу на каждое проникновение. Дышать было тяжело, губы саднило – до того хотелось еще и поцелуев...

-Я... вообще... думать... не могу.... Когда... ты так... делаешь....

Микаэль потянул руку инквизитора, удерживающего его поперек груди выше, поцеловал пальцы, облизал и легонько втянул в рот, продолжая ласкать языком.

Травник стонал, двигался навстречу, облизывал пальцы... терпеть это было совершенно невозможно, Паоло, уже не жалея своего любовника, стал вбиваться в так явно желающее его тело. На невинного монаха, совращенного беспринципным инквизитором, Микаэль ни капли не походил, и в то же время его желание не было похоже на похоть, он так искренне демонстрировал свою страсть, так откровенно отдавался, так ярко и не скрываясь на все реагировал, что возникало необычайное ощущение солнечной чистоты от этого странного монаха – даже не смотря на то, что сейчас они вроде как творили двойной грех – упиваясь плотскими утехами вопреки обетам, да еще и будучи оба мужчинами. Это солнечное ощущение приводило в такой восторг, что Паоло даже не пытался окрасить соитие в более яркие тона болью, как он уже давно привык делать. Он просто двигался по волнам восторга и страсти, гладил целующие пальцы губы, проникал в рот, обводил десна и небо, играл со страстно отвечающим ему языком. Другая рука соскользнула с бедра, обвила член травника и начала жестко и яростно ласкать.

Микаэлю казалось, что время тянется сахарной расплавленной патокой... Пламя бежало по венам, заставляя тело все ближе подходить к запредельной грани...