Предатель. Ты врал мне годами (СИ)

Он хочет, чтобы я поняла его без слов?

Чтобы я ему доверилась и поняла без объяснений?

Любопытно. Я вспоминаю, как Богдан сказал “я думал, что ты знаешь”. То есть в переводе на его

“язык” это означало, что я не только знаю, но еще поняла, приняла и согласилась с его решением сохранить семью.

Он поэтому бесится?

Оказывается, что я не знала и не принимала. Он ошибался во мне, и обманулся своими же ожиданиями, что я была на его стороне вопреки здравому смыслу.

Но почему он решил, что я знала о Кристине?

Да к черту.

Не хочу я в этом копаться.

Не собираюсь я возвращаться в прошлое и искать ответы на этот вопрос. Он изменил. У него внебрачная дочь, и ведет он себя как настоящий подонок.

Любимым не изменяют.

Прижимаю холодные пальцы ко лбу и медленно выдыхаю. Вместе с вопросом о Кристине, я задаюсь другим.

Как я могла ничего не замечать?

— Хватит, — бурчу я под нос, не замечая, что говорю вслух, — это все уже бессмысленно.

— Я тебя не расслышал.

Он тогда пришел поздно. Светка с двухлетним Аркашей уже спали. Я была вымотанная и уставшая.

Наша няня заболела на целую неделю и все прелести материнства с двумя маленькими детьми меня накрыли с головой.

Я задремала на диване под бубнеж телевизора, и надо признаться, я не особо волновалась за

Богдана и за его позднее возвращение домой.

Я почему-то была уверена, что его взял в оборот отец в желании натаскать в своих делах.

Я вообще во многом себя сама убеждала. Например, и в том, что мой папа сидел вечерами не пьяным, а уставшим. Сначала мне так говорила мама, а потом я самав это уверовала.

Так вот. Я сквозь дремоту услышала шаги и шепот Богдана:

— Спишь?

Я ответила ему мычанием, а потом он поцеловал меня в щеку. Я, кажется, улыбнулась и спросила, как у него дела.

Я не помню, что он ответил, но когда я выныривала из дремоты, то он сидел у дивана: локти были уперты в согнутые колени, а лицо спрятано в ладонях.

Но я так хотела спать…

Я так устала со Светкой и Аркашей, что вновь и вновь проваливалась в дремоту, которая вибрирует неразборчивым шепотом Богдана.

Я зажмуриваюсь в попытке прогнать это видение. Это дело прошлого.

— У нас все будет хорошо, Люба. Ты же веришь мне? — я чувствую теплые ладони на щеках, и сухие губы на лбу, — это была ошибка… моя девочка… я буду только с тобой… ты веришь мне?

— Люб, — меня возвращает в реальность нынешний Богдан, — тебе плохо?

Он тогда, по сути, сознался?

Открываю глаза и сглатываю.

— Останови машину. Мне надо подышать. Замутило.

Глава 36. Давай не будем все усложнять

Меня ждет развод? После стольких лет брака?

— Останови машину. Меня замутило.

В голосе Любы много презрения и даже ненависти, на которую у меня в ответ поднимается едва сдерживаемая злость.