Предатель. Ты врал мне годами (СИ)

— Мам, а я ведь типа пошутил, — хмыкает. — Но, видимо, неудачно, да.

Вновь лезет в шкаф и зло кидает к толстовкам одну пару зеленых штанов.

— Ты прав, тебе лучше сейчас побыть у дедушки, — семеню к двери. — Да, мы должны остаться с папой один на один.

Глава 35. У нас все будет хорошо

Я молчу, и Богдан молчит, глядя в ожидании на светофор. Постукивает пальцами по рулю.

Я сижу на заднем сидении.

Мне не получится его разговорить, и я не понимаю его тактики со мной. Сначала я посчитала, что он пытается меня запугать и задавить, чтобы я и не думала о скандале и разводе.

Затем я в наших тихих и коротких перепалках несколько раз замечала темную тень, которая будто выныривала из глубины его души, но быстро исчезала под насмешкой и высокомерием. И что это было, я тоже не могу понять? Отчаяние?

Сожаление? Бессилие передо мной?

Потом я почуяла, что Богдан теряет контроль и срывается в глупые провокации с предложениями отвезти меня к Кристине. Упустим, что я купилась на эти провокации.

Это уже не контроль и не желание меня задавить, потому что ему бы, как тирану-мерзавцу, было логичнее запретить все контакты с Кристиной и вновь все заполировать угрозами.

Утром он уже был уверен в своей провокации с Кристиной, будто у него есть какой-то план.

Но какой?

Чего он добивается?

— Ты в моей голове сейчас дыру прожжешь, Люба, — заявляет Богдан.

Может, он хочет, чтобы часть информации получила сразу от его любовницы, как ‘было сего отцом?

И, надо признаться, встреча со свекром хорошенько прочистила мне мозги. От “прости, моя любимая, я так больше не буду” будет приятно моему эго, но и то ненадолго.

А что мне даст встреча с Кристиной?

Уже одна дорога к ней дает мне многое.

Богдан не боится ее.

Что бы там ни говорили о смелости мужчина, но они очень боятся любимых женщин, но мой мух…

он скрывал Кристину, но не боялся."

"И да, Богдан не мальчик-соплежуй. Если бы он ее любил, то его бы никто не остановил от решения быть с ней вместе.

Может быть, Богдан от меня этого добивается, а?

Он однажды, когда Светке было месяц, он принес мне персик, порезанный тонкими ломтиками и политый медом. Я тогда очень удивилась, ведь я за два часа до этого дико захотела персик, но о своем остром желании моему молодому мужу не сказала.

А он взял и принес, будто угадал мои мысли.

— Я читал, что те, кто друг друга очень любит, понимают без слов и разговоров, — чмокнул меня в нос и улыбнулся, — похоже, не врут.

Горло схватывает от этого сладкого и теплого воспоминания спазмом боли и тоски.

Мой мальчик обратился в мужика-молчуна, который зло сигналит белому хэтчбеку впереди: загорелся зеленый и пора ехать.

— Осел, — резюмирует мой муж, когда белый хэтчбек трогается с места, и в ярости щурится.