Предатель. Ты врал мне годами (СИ)

— Да, поссорились, — киваю я.

Аркадий садится перед столиком на пол и подхватывает один из альбомов. Может, стоило солгать и сказать, что мы с Богданом не ссорились?

Но наш сын ведь не дурачок.

Мы с Богданом разошлись по разным углам дома и игнорируем друг друга.

— Из-за чего? — Аркаша поднимает взгляд.

Темная часть меня рвется к Аркаше с криками, что у его отца есть внебрачная дочь и другая женщина, но я давлю ее в себе.

Если правда и вскроется для наших детей, то в другом виде. Без криков, слез и оскорблений.

Потому что я не хочу радовать Кристину моими истериками. Или моего отца.

— Не бери в голову, — Вздыхаю я. — Неделя такая. Напряженная.

— Из-за того, что он тебя к подруге не повез?

Ну да. Для Аркадия все выглядит так, что мы поссорились именно после ужина, на котором все было хорошо.

— Да, а еще мы устали, — лгу я. — Вот и сорвались друг на друга.

Чувствую угол вины, что я лгу сыну, но это ведь ложь во спасение…"

"Черт. Наверное, и Богдан так размышлял, да, лелея в себе иллюзию благородства.

— Да уж, скорее бы уже Светка вышла замуж, — соглашается Аркадий. — Столько суеты.

Отвлекается на фотоальбом. Листает и останавливается на снимке со спящей ‘Светкой на груди

Богдана, который задремал на диване.

Моя любимая фотография. Ему тут еще нет девятнадцати. Зеленый еще, но уже папа. На глазах проступают слезы.

Отвожу взгляд, прижимаю дрожащие пальцы к губам и медленно выдыхаю.

— Даже не верится, что это папа, а это Светка, — тихо говорит Аркаша, продолжая внимательно разглядывать фотографию.

— УГУ, — сдавленно отвечаю я.

Мне тоже не верится.

Торопливо смахиваю слезы, но Аркадий переворачивает страницу на снимок, на котором он выплевывает кашу в обескураженное лицо Богдана.

Рядом с Аркашей хохочет Светка.

— Так, — Аркадий резко захлопывает фотоальбом. — Вот поэтому я и не люблю смотреть фотографии.

У самого тоже глаза покраснели.

— Блин, — откладывает фотоальбом и сердито шепчет. — Выросли.

Выросли. Реветь охота навзрыд. Вот только вчера с Богданом не знали, что делать с орущей

Светкой, а теперь она выходит замуж.

— Я пошел спать, — Аркадий встает и напряженно шагает к двери. — Спокойной ночи.

— А ты мог меня, например, обнять, — говорю я.

Не мог. Не в его характере, которым он пошел в отца. Разве он может показать маме, что его до слез растрогали фотографии? Нет. Он над такими глупостями не плачет.

— Я ушел, — закрывает за собой дверь.

Замираю, когда слышу:

— Мама в библиотеке. Фотки смотрит.

— А у тебя чего глаза красные? — спрашивает Богдан.

— Аллергия.

— На что?

— На старые фотографии. Все, блин, — шепот Аркаши становится еще сердитее,

— я спать.

— Зубы почистил?

— Пап, ты серьезно?

— Что?

— Мне не семь лет?

— Так почистили или нет.

— Нет!

— Вот иди и почисти.