Любовница (СИ)

Если бы он еще не был так безучастен.

— Ты же выдаешь себя с потрохами… — будто отмирая, Яр подхватил девушку так, что их лица наконец оказались на одной высоте. Карие и голубые глаза встретились, и не заметить страх на глубине последних, Слава не мог."

"Пропустив один вздох, Саша заставила снова взять себя в руки. Отступать поздно, пусть теперь ему даже очевидней, что она пытается что-то скрыть, держать ответ сейчас она не способна.

Не чувствуя сопротивления, девушка снова притянула мужчину к себе, давая забыться обоим в поцелуе.

— Скажи, что будешь скучать, — Ярослав понимал, что это ложь, что проверь телефон, найдет то, что видеть не хочет, что она нарушила правило, установленное какой-то десяток минут тому, понимал, что возможно, она успела сказать кому-то слишком много, не понимал только одного — так какого черта он сам хочет, услышать от нее эту ложь и поверить?

— Я буду скучать, — Саша выгнулась, подставляя поцелуям шею.

— Скажи, что будешь постоянно думать обо мне, — про себя он добавил: «как я о тебе».

— Постоянно… — она оказалась на кровати, Яр навис сверху, справляясь с запонками на рубахе, — буду думать…

— Обо мне.

— Да.

— Что ты со мной делаешь? — он сошел с ума, совсем потерял голову. Знает, что Саша врет. Знает, но все равно хочет верить. С ней оставаться холодным, беспристрастным, трезво мыслить он не в состоянии, он пьянеет от сладкого вкуса губ, от терпкого запаха кожи, от цвета переливающихся радужек глаз. Может Титов подослал ему дочь специально, чтоб уничтожить изнутри? Свое полное поражение в борьбе с обуревающими чувствами, Самарский признал в тот самый момент, как и на этот вопрос ответил безапелляционно — если такова цена, чтоб она сейчас была здесь с ним — он хочет быть уничтожен.

* * *— Я смог связаться с Сашей, — Константин позвонил Гене сразу же.

Геннадий вот уже неделю находился во Франции, и чувствуя себя героем детектива не первого эшелона. Найти нужный дом было не так уж и сложно. Он был обнесенный со всех сторон высоким забором. Объезжая территории Самарского, водитель многозначительное присвистнул, очень уж внушительно длинной показались им дорога вдоль серого ограждения.

Каждый божий день теперь у Гены начинался и заканчивался одинаково — они парковались в квартале, у дома напротив, неподалеку от задних ворот, явно никем неиспользуемых, так, чтоб машина не была видна на камере, а потом сидели и ждали. Дни тянулись мучительно долго. Ужасно долго и бесцельно. Не привыкшего к такому время провождению Гену уже тошнило от однообразности пейзажа, от невозможности размять ноги, от необходимости тратить столько времени зря. Часто, не выдерживая, он выходил покурить, и уж тогда пытался тянуть время как можно дольше, отворачиваясь от осточертевшей уже машины.