Любовница (СИ)

— Засчитывается, но маловато, Самарский, маловато. Что еще?

— Вы не о том думаете, Константин Львович, на вашем месте, я бы больше заботился о собственной безопасности, чем о моих мотивах. Нанял бы дополнительную охрану, сменил бы человека, который поисками вашего злопыхателя занимается, узнал бы, кто разыскивает вашу дочь, кроме вас, конечно…

— Причем тут Алекс?

— Не знаю, просто предупреждаю.

— Стой, — Константин вспомнил, что о чем-то таком говорил и Гена, но промелькнувшая в голове мысль заставила мозг работать немного в другом направлении, — о ком ты печешься, Слава, обо мне или может, о моей дочери?

А теперь уже Самарский почувствовал себя как Титов несколько минут тому. Разоблачаться перед конкурентом — не самое приятное, что может быть в жизни.

— Ты что, Самарский, ты запал на мою дочь? — сначала, у Константина расширились от удивления глаза, а когда ответом ему стало молчание, собственное предположение выбило землю из-под ног. Это… Это полнейший абсурд! Самарский сам же попался в ловушку, которую готовил для него. Осознавая всю комичность ситуации, Титов рассмеялся, совершенно от души, — Ты попал, Самарский! Черт, жаль, что я пока не могу посмотреть, как ты будешь за ней бегать! Знаешь, а теперь, я даже готов сдать тендер! — Титов развеселился не на шутку, — Знаешь зачем? Хочу посмотреть на то, как она убежит от тебя со скоростью света, а ты будешь смотреть вслед грустным взглядом. Женщины такого не прощают, Самарский…

— Вам виднее, это же от вас жена ушла, — внешне, Яр остался все так же серьезен, а вот внутри все в очередной раз перевернулось. Он знал, что Титов прав, во всем, и в том, что запал, и в том, что теперь боится отпускать, и в том, что так и будет, что убежит…

— Ушла… — улыбка с лица отца Саши не пропала, — а хочешь, расскажу, как все было?

— С чего такая щедрость?

— Ну, ты же мне, практически зять, пусть и без шанса, но хотя бы сегодня… Их порода, Самарский, очень любит свободу. Мне неизвестно, что она вкладывала в это понятие, но ей нужна была свобода, которую я ограничивал. А он, видимо, не ограничивал… И вот именно поэтому, милый моя… зять… можешь засунуть свою заботу о Саше поглубже. Она не оценит. Ей нужна свобода, она слишком похожа на мать.

Он видел эту схожесть каждый день, каждый долбанный день бросая взгляд на дочь, перед глазами ставал образ Насти, будоража воспоминания и давно забытую вину, а еще и так, как Саша смотрела… Это было невыносимо, он помнил во взгляде жены непонимание и боль, а вот дочь смотрела с обожанием, и это бесило еще больше.