Пять мгновений любви (СИ)

— Садись, я чай налью, — наконец он прервал их немой диалог, так ни до чего и не договорившись.

Роза Эдуардовна вернулась к ним в домашнем костюме, состоящем из голубой рубашки и широких брюк, что ей очень шло. А еще Яра отметила, что она сразу помолодела и посветлела, но что сказалось на такой разительной перемене, понять не могла. Она начала что-то весело рассказывать, разряжая обстановку, хвалить блины и даже попросила Ярославу написать рецепт в ее “кулинарной книге” — обычной тетрадке с собакой на обложке и пятнами от жира. Было видно, что в ней хранятся целые сокровища, которые она накапливала весь свой сознательный возраст.

Так они перешли на обсуждение разных блюд. Яра с удовольствием делилась тем, каким бы рецептам хотела научиться, ведь, к своему стыду, умела готовить только блинчики и вафли, остальное у нее редко получалось. Роза Эдуардовна зачитывала свои записи в тетради, мило улыбалась и довольно покачивала ножкой под столом.

Юра все это время молчал и иногда удивленно поднимал брови, забывая о боли, которая раз за разом заставляла его хмуриться.

Ярослава пошла в ванную, чтобы помыть руки от жирной выпечки, немного постояла, разглядывая себя в зеркало. Без привычного макияжа казалась себе еще младше, так ей нельзя было дать больше пятнадцати. Ресницы слишком короткие, волос таких шикарных, как у Влады, нет, кожа бледная с небольшими красными пятнышками, которые без крема стали заметны.

Возвращаясь обратно, она услышала голоса, доносившиеся с кухни. Любопытство родилось раньше всех девушек на земле, поэтому было грех ему не поддаться.

— Мама, что это вообще такое? Ты сама-то знаешь, чем отличается соус бешамель от болоньезе? Да? А я вот не знаю, потому что не ел никогда, но по твоему рассказу, мы только ими и питаемся, — он старался говорить шепотом, но ворчливые интонации все-таки пересиливали.

— Мне она нравится, — еле различила она.

— Мне вас поздравить? Совет да любовь.

— Перестань ерничать, ведешь себя, как подросток. Мне нравится, что она такая простая и не старается мне понравиться.

— Зато, кажется, ты стараешься, — послышался звон собираемой посуды.

— А что в этом плохого? — дальше было неразборчиво. — Я хочу лишь одного, чтобы ты и твоя сестра были счастливы. Хочешь услышать мой материнский совет? Если она тебе нравится, не упусти ее и дров не наломай, — послышались шаги, и Ярослава юркнула в комнату Юры. Вот теперь щеки пылали так, что ими можно вместо запрещающего сигнала светофора регулировать дороги. Она приложила к ним ледяные ладони, чтобы немного остудить.

— Яра, пошли! На репетиции пора, — Юра окликнул ее в коридоре. — Савелий меня уже ждет.

— Я как раз проверяла, ничего ли я не оставила, — подала голос, оглядывая комнату грустным взглядом.