Пять мгновений любви (СИ)

Если его пальцы будут касаться ее, то оно того будет стоить.

— А ты мне дашь одежду? А то я в своей на полу сидела, не хотелось бы в ней в постель ложиться.

Юра вздохнул, немного колеблясь, но все же положил еще свою футболку поверх полотенца.

В ванной комнате правило настоящее женское царство. Повсюду были тюбики с кремами, косметика, баночки, фен висел на полотенцесушителе. Таким количеством всего этого добра даже не могла похвастаться вся семья Воронцовых.

Яра неспешно приняла душ, надела футболку, которая вкусно пахла порошком и едва уловимым его ароматом. Стоять и вдыхать запах с одежды казалось таким правильным, будто это обычная бытовая процедура, как чистить зубы или протирать обувь, смывать косметику и мыться. В этом списке обязательно должен быть этот пункт: нюхать одежду любимого человека.

Когда она закончила и вышла, то обнаружила, что Юра заботливо оставил ей свет в коридоре, словно провел дорожку к своей спальне.

Он уже переоделся в домашнюю одежду: серые штаны и белую майку и расправил постель. В комнате было заметно прохладно, о чем она поспешила сообщить, пока Юра буквально отдирал глаза от ее голых коленей.

— Отопление еще не дали.

— Неси аптечку. Или на кухню пойдем? — Яра все еще переминалась с ноги на ногу, стоя на ледяном полу.

— Нет, сиди, грей кровать пока, а я принесу.

— У тебя шикарный музыкальный вкус, — крикнула ему вслед, заправив мокрую прядку за ухо, и принялась разглядывала коллекцию пластинок. Юра обернулся. — Мне так интересно: в универе ты слушал одну музыку, дома — другую, а играешь вообще третью. Как в тебе так все это уживается?

Он подошел, достал сверху проигрыватель, подцепил одну из пластинок, все настроил. По комнате немного постукивая и шурша, словно опавшие листья, полилась песня The Rolling Stones — «She’s a rainbow», а ей вторил шум дождя за окном.

— Просто я умею их разделять. Никто не будет слушать эту песню в клубе, как бы ее не миксовали, поэтому она — лишь для меня.

— А я бы слушала, — она улыбнулась и села на колени перед инструментом, завороженно наблюдая за движением, которое умиротворяло.

Юра принес аптечку и покорно сел рядом с ней. Ярослава достала ватный тампон, смочила его перекисью и, стоя на коленях, подползла к своему пациенту. Она провалилась в мягкий матрас, но все равно стала чуть выше, что позволило ей, как и день назад в медпункте, аккуратно придержать его за подбородок и начать промывать рану.

На этот раз Юра не касался ее, не спешил схватиться или обнять. Он услышал ее слова, и Яре было приятно, что воспринял всерьез. Сидел и сжимал в кулаках одеяло, хмурил брови, жмурил глаза, но достойно терпел. Она обработала порез йодом, подула, чтобы успокоить кожу, и… не удержалась. Мимолетно коснулась губами лба.