Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Желтые, полные ненависти, глаза, уставились на Тимура.

— Орфей, — прошипела тварь, отталкивая несчастную Аллу. С невероятной для ее пропорций ловкостью, мама соскочила с кровати. — Во имя Дагона и Матери Гидры, ты сдохнешь!

Короткие лапы в складках шкуры потянулись к Тимуру. Он опередил существо.

Нож, посланный отработанным движением, впился в переносицу монстра. Рукоять затрепетала между ядовитых, постепенно угасающих глазок. Тварь покачнулась и тяжело рухнула на пол.

Тимур перескочил через тушу:

Она разлепила веки, сонно посмотрела на него. Обнаженный, не отличимый от говяжьего, ее мозг покрылся испариной, как росой. Тимур пытался не думать об этом.

— Ты сможешь идти? — задал он глупый вопрос девушке с трепанированным черепом. Но она кивнула:

И сказала, схватив его за локоть:

Он посчитал, что она бредит, но в подъезде его осенило:

— Лидия Тимофеевна! Наш классный руководитель! Ты вспомнила!

Она слабо улыбнулась.

Поддерживая Аллу, Тимур вышел на улицу. Луна зорко следила за беглецами, не упускала из виду. Насмехалась. Тимур подумал: «Как там Силена назвала тварей? Те, кто вылизывают полную луну, как-то так. Дети Гидры…»

Он старался идти тихо, боясь потревожить микрорайон. Словно продирался через вольер с дремлющим хищным зверем.

Ноги спутницы заплетались, волосы прилипли к содержимому черепной коробки, голова безвольно падала на грудь. Во дворе, где Тимур встретил девочку, потерявшую песика, Алла окончательно лишилась сил. Он подхватил ее на руки. Понес хрупкое тело к темной арке.

Черные монолиты высоток внезапно потеряли очертания, поплыли. В них, как на засвеченной кинопленке, расползались светлые дыры, появлялись сквозные червоточины. Дома таяли, лишались форм. Плиты под ногами стали прозрачными, и Тимур увидел примятую сухую траву. Увидел реку прямо за испаряющимся зданием.

Боль ослепила Тимура. Невыносимая боль выкрутила щеку винтом. Он закричал, но Силена снова вонзила зубы в его лицо, в шрам, оставленный цепью паркового пацана давным-давно. Она жевала мясо остервенело, и даже когда он выпустил ее, она повисла, удерживаясь зубами за рвущуюся кровоточащую щеку. Он оттолкнул ее. Силена распласталась на асфальте, красные губы дрожали от ярости.

— Ты убил мою мать, — прошептала Силены. — Кто теперь захочет кормиться мной?

Тимур потянулся к девушке:

Она завизжала. И дома ответили. Дома завизжали в унисон. Одновременно вспыхнули все окна. Речной-3 проснулся. Сотни прожорливых глоток исторгли крик, соединившийся в звуковом торнадо.

Из желтого света полезли бледные твари, родители, дети Дагона и Гидры. Они ползли по отвесным стенам, прыгали вниз, вертели головами. Они нюхали воздух. Выблевывали извивающиеся щупальца. Языки лакали землю, розовыми бородами стекали с подбородков.