Курсант (СИ)

Зато после «холодных» фаз нещадно тупили — не сообщили нам ни о начале конфликта, ни о ночном визите «гостей», хотя не могли не понимать, что те затаили злость.

Да, у этого «просчета» была уважительная причина — Тимирязев знал о том, что мы вышли из очень сложного боя, ине захотел грузить «мелкими проблемами», а все остальные не решились оспаривать его мнение. Вот и допрыгались до чертовски неприятного предупреждения:

Трое пестунов, обе «горничные» и пятеро целителей пошли красными пятнами, пообещали, что ошибок больше не будет, получили разрешение сесть и опустились в кресла. А матушка посмотрела на экран комма, затем оглядела всю нашу толпу и хрустнула костяшками пальцев:

— На этом пока все. Можете перебираться в зону отдыха и расслабляться. Ориентировочно до двух часов дня. Все, кроме Люта и Ани…

Народ поднялся на ноги, быстренько добрался до двери и исчез от греха подальше, Раиса Александровна вернула створку на место, заблокировала замок и вернулась в свое кресло, а «Светлана Романовна» потребовала, чтобы «волшебница» перебралась в первый ряд и после того, как русалка выполнила этот приказ, уставилась ей в глаза очень тяжелым взглядом:

— Ань, сегодня ты спасла жизнь Ларсу Эрикссону и продемонстрировала очень серьезный уровень владения одним из самых опасных сочетаний Даров — Огня и Воздуха. Поэтому я сочла необходимым задать следующий вопрос: скажи, пожалуйста, тебя устраивает нынешний статус и нынешний потолок возможностей?

Репина криво усмехнулась:

— Светлана Романовна, мне уже сорок шесть; я уперлась в естественный предел развития еще лет семь-восемь тому назад; эта внешность — не первая, не вторая и даже не десятая; почти вся моя жизнь за последние четверть века закрыта клятвами о неразглашении, а склонность к… специализации прошита в сознании рядом ментальных программ.

— Насколько я знаю, Лют добился освобождения тебя от всех прежних клятв и предложил альтернативное будущее…

«Волшебница» горько вздохнула:

— Прежних клятв действительно нет. Зато программы никуда не делись.

Тут в разговор вмешался я:

— Есть еще два нюанса, которые Аня не озвучивает из-за того, что дала мне слово молчать. В тот момент, когда ее к нам приставили, я не мог избавить ее от этой дряни, а подпускать к себе «заряженную» личность был не готов. Поэтому мы пришли к компромиссу — она служит нам… в нынешнем ключе, а я в течение пяти лет нахожу способ подарить ей полноценную новую жизнь, то есть, чистый разум, другую внешность и настоящие документы. А в первых числах мая мы обсудили эту проблему еще раз: я сообщил, что готов начать переговоры с Волконскими и Валентиной Алексеевной, а Аня попросила не торопиться. Ибо считала, что не успела себя проявить.