Кто сверху? (СИ)

Разве бывает проще?

Диану перевозят к нам в палату спустя несколько часов и мне становится её до боли жалко. Губы пересохли от жажды, лицо бледное и уставшее. Видно, что каждое движение дается Федотовой с огромным трудом. Я беру сонную малышку на руки и подношу к Диане. Ее лицо тут же озаряет умилительная улыбка и в уголках глаз выступают слёзы.

— Боже мой, да она точная копия тебя, Воронов. Черные волосики, смешные губки бантиком и такие же хмурые бровки, когда спит… Складывается ощущение, что я стояла в сторонке, когда происходил процесс оплодотворения.

— Ну почему же. Помню, ты тогда была очень даже активной, — Диана издает тихий смешок и касается подрагивающими пальцами щеки новорожденной малышки.

— Добро пожаловать в нашу семью, маленький смешной Воронёнок. Ты определенно стоила того, чтобы пройти через все эти муки.

Глава 26

Диана.

— Мне кажется, я ей что-нибудь сломаю… Всё такое хрупкое и маленькое.

— Не сломаешь, не бойся, — терпеливо произносит Даня после того, как показал мне мастер-класс по подмыванию детских поп и смене подгузников.

— Да уж, на кукле в школе родителей все выглядело не так сложно, как в жизни.

Дни в роддоме как день сурка — до зубовного скрежета однообразные и скучные. Профессионализм врачей зашкаливает, медсестры внимательные и понимающие, в палатах уютно и комфортно, но больше всего в жизни я мечтаю поскорее оказаться дома.

Поздней ночью захожу в просторную ванную комнату, встаю у высокого зеркала в пол и хочу детально рассмотреть, насколько изменилось моё тело с момента родов. Все-таки тридцать три года эгоистичной жизни не прошли даром — мой внешний вид меня невероятно волнует.

— Раз, два, три, — делаю глубокий вдох, приподнимаю вверх домашнее свободное платье и снимаю повязку, обнажая… уродливый широкий шрам внизу живота. — Мамочки!

Почти вскрикиваю, но успеваю закрыть рот ладошкой. В зеркало на меня смотрит несчастная женщина с совершенно обезображенным телом. Спина покрывается липким потом, а в голове пульсирует только одно желание — пожалуйста, пусть это буду не я. Для достоверности зажмуриваю глаза, тру их кулаками, а потом вновь открываю, в надежде, что это просто видение. Но картинка передо мной не меняется — в высоком зеркале стою именно я, Диана Федотова. Господи, да кому я буду нужна… такая?

Но когда я возвращаюсь в палату, где сладко спит наша Крис, я забываю обо всем — о восьмичасовых схватках, о шраме, о том, что моя грудь сейчас наполнена молоком и невыносимо болит… И пусть моя жизнь отныне никогда не будет прежней, я не пожалею о том, что воспроизвела на свет эту кроху.

Воронов приходит к нам позже обычного. Переступает порог палаты и целует меня в щеку.