Красная королева (СИ)

Сегодня, ввиду торжественности события, капитан Ханси сопровождал меня лично, так что за нашу охрану я была более-менее спокойна. Прямо на похоронах нас не убьют.

Мы уже отстояли молебен, и сейчас длиннющая вереница карет, затянутых в черное, должна была проводить королевский гроб до склепа, где покоились все умершие члены дома Солиго.

Алехандро немного капризничал: ему был утомителен и сам молебен, и долгое ожидание кардинала, который как будто нарочно задержался в храме. Марта подхватила дофина на руки, но он недовольно брыкался, пытаясь вырваться. Элиссон гораздо лучше, чем мой сын, понимала, что произошло что-то жуткое. Она невольно жалась ко мне, напуганная количеством траурных одежд и скорбными лицами вокруг. Пока охрана рассаживалась по коням, я тихо спросила Софи:

— Ты виделась с послом, дорогая?

— Да, я принесла вам ответ, моя королева.

Конечно, голубиную почту трудно сравнить с электронной. Но и посол Сан-Меризо, лорд Ферзон, занимался своим делом слишком давно, чтобы хоть что-то оставить на волю случая. Пока его величество Ангердо трое суток метался в агонии, пока проходили всевозможные молебны и богослужения, пока тело короля, уже несколько попахивающее, по старинной традиции семь дней лежало в открытом гробу в главном храме Сольгетто, дабы каждый подданный мог проститься с ним, почтовые голуби летели без остановки.

Я написала своему отцу до того, как выехала из Малого Шаниза. Голубиную почту я возродила там еще пару лет назад. Проблема общения с лордом Ферзоном и отцом пропала полностью. От моей столицы до королевского дворца Сан-Меризо голуби доставляли почту за четыре дня. Разумеется, это не был один и тот же сумасшедший голубь."

"Это была сеть голубятен, которая тянулась до самой границы страны и содержание которой я оплачивала лично. Голубь знал только одну дорогу и одну свою собственную башню, но там попадал в надежные руки: с него снимали крошечный сверток письма, потом поили и кормили и отправляли на отдых. А второй свежий голубь в эти же минуты вылетал из окна башни.

Способ передачи новостей таким образом был весьма затратный. Содержание каждой из башен, где-то деревянных, а где-то и каменных, обходилось мне примерно в четыре монеты золотом в год. Всего для связи с отцом мне понадобилось семь голубиных башен.

Это было то, что никогда и нигде не пряталось, было известно абсолютно всем и возведено или восстановлено с благословения мужа. Я не так уж долго и жаловалась ему, что скучаю по сестрам и жалею, что не могу с ними переписываться. Более того, около двух лет я почти каждое такое письмо, полученное от отца или других родственников, обязательно показывала мужу или, как минимум рассказывала о нем.