Голый край (СИ)

Все, что было до этого момента, казалось, было лишь страшным сном, от которого я наконец проснулась. Наконец-таки, судьба привела меня туда, где я нужна. К тем людям, которые дорожат мной не из-за родства, полезности или научного интереса, а просто потому, что я — это я.

Варс, трус и застенчивый малый, вечно прячущийся за старшего брата.

Снорри, ворчливый здоровяк, всю мою жизнь задиравший меня, а теперь рыдающий у меня на плече.

Кира, девочка-бестия, умнеющая все больше с каждым днем только из-за своей вредности.

И я, Майя. Вороненок, дух соли, лгунья и предвестник бед, как обо мне говорят люди.

Да и плевать, кто и что говорит. Плевать и на то, что я сама не знаю, кто я и откуда.

За меня это знают дорогие мне люди, и теперь они рядом со мной.

Глава 12: Становление

Жизнь продолжалась. Так же, как и прежде, время неумолимо шло вперед, люди постепенно оправились от потрясших деревню событий и вспоминали все случившееся только лишь как еще один плохой день.

Впрочем, забыли не все. Как и прежде, оставались люди, видевшие во всем вокруг происки темных сил. Для многих из них этим злом была я, остальные же просто были чуть дальновиднее и настороженнее, чем большинство.

И таким был мой отец.

Солнце еще не встало, когда он грубо растряс меня, спящую в своей небольшой, жесткой кроватке. Я с трудом смогла продрать глаза и взглянуть на его лицо, скрытое в темноте ночи. Взгляд у него был, увы, недобрый.

— Просыпайся! — полушепотом произнес он. — Вставай, быстро!

Что-то случилось. Я буквально нутром почувствовала что-то нехорошее в его голосе. Но к чему тогда этот шепот? Боится разбудить маму? Разве бежать нужно не всем вместе?

— Пап..?

— Вставай, я сказал! — грубее оборвал он меня и резко скинул с кровати за руку.

С, приглушенным меховым ковром, грохотом я упала на пол прямо у его ног. Однако отец был непреклонен и, схватив меня за плечо, также резко поднял на ноги.

— Оденешься на улице, — прошептал он и кинул мне мои штаны. — Обувь не трожь.

Сказать, что я ничего не понимала, значит, ничего не сказать. Но спорить с отцом, явно злящимся на меня за что-то, было страшнее.

Я кое-как подпоясала платье и выбежала за ним на улицу. Луна убывала и в это время суток почти спряталась за горизонтом, так что я с трудом могла различить в этой темноте хоть что-нибудь.

— Идем, — папа поманил меня рукой.

Я, едва поспевая за ним с его огромными шагами, на ходу стала натягивать широкие штаны на босые ноги. Его силуэт все время маячил впереди меня, и отец будто бы иногда сбавлял скорость, чтобы я не отстала от него окончательно.

Он был босым, как и я, а его торс был обнажен. Отец оглянулся, остановился, а затем грубо схватил меня за плечо, чуть ли не потащив за собой.

Лишь по памяти я могла более-менее понять, куда мы шли.