Голый край (СИ)

Отсюда, с возвышения, она была как на ладони, и было видно, что ничего не случилось. Пока что не случилось.

По дороге, ведущей на север, к полям, которые мы возделывали, шло самое настоящее войско. Вернее, это был скорее разведывательный отряд из приблизительно сотни воинов, однако и этого хватало для того, чтобы трубить в рог и бежать прочь как можно быстрее.

И все бы ничего, ведь воины навещают нас раз в год, чтобы собрать положенный налог зерном и солью. Однако эти несли знамя, и знамя было не тем, что я видела ранее.

— Папа, кто это? — спросила я отца, когда он наконец поставил меня на землю.

— Люди из Коммунахты, города далеко отсюда. Они ходят под красными знаменами… — задумчиво, будто бы разговаривая сам с собой, а не отвечая на мой вопрос, произнес он, едва дыша. Затем папа вдруг встал на одно колено передо мной и, глядя мне прямо в глаза, добавил: — Майя, беги домой. Найди маму. Заберите столько еды, сколько сможете, и… И вам надо бежать. Скажи всем, чтобы бежали как можно быстрее, женщинам, детям и старикам!

Не дав мне сказать и слова, он вдруг приобнял меня за голову, прислонившись своим лбом к моему, и вложил мне в руки лук и стрелы.

— Ты ведь у меня умничка, правда? — слабо улыбнулся он и быстро встал с колен.

Еще раз оглядевшись на подходящее к деревне войско, он кивнул мне и побежал куда-то в сторону леса так быстро, что я едва успела окликнуть его:

— Папа..!

Он сбежал? Не может такого быть! Чтобы мой отец и вот так позорно куда-то сбежал?!

Черт! Все плохо! Они будут в деревне скоро, очень скоро. Это уже вопрос буквально десяти-пятнадцати минут.

К счастью, люди паниковали не просто так. Кто-то заметил приближение врага и понял, что все плохо. Когда я бежала по деревне, охваченной всеобщей паникой, я то и дело замечала, как многие выносили из домов ценности и еду, столько, сколько могли унести, а мужчины от мала до велика хватались за оружие. Даже Снорри где-то достал огромный, почти с его рост каменный топор, который при этом держал двумя руками легко и уверенно.

— Отец, я буду сражаться! Я буду защищать маму и брата! — он топал ногой и едва не срывался на крик, препираясь со своим родителем.

— Снорри, хватит! Ты младше соседской собаки! Бери мать с братом и уходи! — его отец был настроен так же серьезно.

Наши семьи, можно сказать, дружили. Вернее, дружила я со Снорри и Варсом и мой отец с их отцом, которого звали Ульк. Жаль, что я редко бывала у них в гостях, ибо это был добрейшей души мужичок, который при каждой встрече угощал меня чем-нибудь вкусным.

— Ульк, Снорри! — я окликнула их, подбежав поближе. — Надо уходить, быстрее!

— Я не уйду! — вопил Снорри, сжимая до белых костяшек здоровенный топор.