Под кожей (СИ)

Я могу сделать вид, что его не существует. Это тебя устроит?

Волнение выливается в неровный стук сердца. Я смотрю на бокал перед собой и не решаюсь сделать глоток, чтобы не поперхнуться.

— Он не станет делать то же самое, — сообщаю я, посмотрев вверх. — Ты катком проехался по его бизнесу. По его жизни…

— Черт, — хрипловато смеется Алиев. — Может, мне перед ним извиниться?

Эта улыбка, хоть и натянутая, фальшивая, собрала лучики морщин в уголках его глаз. Я молчу, изучая это явление и позволяя своему молчанию стать густым. Густым, говорящим! И это работает — насмешка уступает место стальному блеску в зеленых глазах еще до того, как я тихо произношу:

— Может быть.

Он смотрит на меня, как на инопланетянку.

Забывает моргать. Молчит. Молчит с этим непередаваемым выражением лица. Словно я инопланетянка.

Секунды капают, тикают.

Снова улыбка, на этот раз снисходительная, затем на меня падает короткий и твердый ответ:

— Нет.

Я не вздрагиваю, хотя перед моим носом снова закрыли дверь.

Я привыкла к этому, давно привыкла. Мой бывший муж делал это регулярно. Я и сейчас была отчасти готова, но все равно получила по носу.

Это больно, но не смертельно. Пусть так, черт возьми.

Я не стану ломиться в закрытые для меня двери. Только не снова. Мне больше не двадцать два!

Встав из-за стола, убираю посуду. Счищаю остатки еды в мусорное ведро, минуту вожусь с посудомойкой.

Стоя неподвижно, Денис наблюдает. Застыв в той же позе, следит за моими перемещениями, и его взгляд — словно лазерный прицел.

Работа, которой я занята, дает время завязать себя в тугой узел, и, когда я смотрю на Алиева, ощущаю, что энергетика между нами изменилась.

Я тоже захлопнула перед его носом дверь, и он, кажется, это понимает, ведь глядит на меня чертовски пристально и не реагирует, когда забираюсь ладонями под край его футболки.

Мои прикосновения полны требовательности и желания, но голого. Я ни черта не отдаю, только беру, когда прижимаюсь к напряженному мужскому телу своим. Чтобы соединить наши губы, мне приходится обвить руками его шею и потянуть на себя.

Холод голой механики, которую я сама породила, меня устраивает. Холод тоже способен обжигать, только этим ожогам не пробраться под кожу!

Холод или нет, но он кружит голову, когда упрямо ласкаю твердые губы. В ответ я получаю напор. Горячий, знакомый, но ни черта не отдаю взамен. Даже стоя на коленях между широко разведенных мужских ног, я только беру. Дыхание, стон удовольствия, жесткая рука в моих волосах…

— Фак… — проносится по комнате хриплый голос.

Я погружаю в рот набухшую головку, водя рукой по каменному члену, и наслаждаюсь дрожью, которую вызывают мои ласки.