Хагалаз. Восхождение (СИ)

— Он изначально планировал это, — шептала женщина, сжимая руку сына, — меня обманули. Он и Энэйн… они обрекли нас на страдания, понимаешь? Убили твоего брата, а теперь убьют нас, только потому, что он хочет быть с ней… с этой женщиной. Этцель никогда не любил меня… никогда… Я стала заложницей лжи, а правда открылась слишком поздно, и мне так жаль…

Микаэлю становилось жутко, а заплаканное лицо женщины лишь сильнее убеждало в правдивости её слов. Гелата ранее сказала о чём-то похожем. Энэйн захватит его тело, но неужели он не сможет помешать этому? Не сможет защитить мать? Неужели для этого им придётся умереть? В отличие от Мисоры его руки свободны. Так к чему же ждать беды? Приблизившись к решётке вплотную, юноша вдруг зашептал.

— Скажи мне как использовать магию, и я вытащу нас отсюда.

Мисора мученически улыбнулась.

— О, наивный мальчик… ты не маг, ты полукровка. Тебе никогда не справиться с ними, мы обречены.

— Нет… — Микаэль замешкался. Мисора ещё ближе придвинулась к нему.

— Есть, конечно, один вариант…

Рука Мисоры вдруг просунулась через решётку, и не успел Микаэль сообразить, что она собирается сделать, как женщина ухватила его за голову и рывком впечатала в железо. Гелата сразу же бросилась к юноше. Мисора успела нанести второй удар, прежде чем девушка ухватила Микаэля за туловище и потянула назад. Выпустив когти, лисица попыталась вцепиться в неё, но от яростного пинка вынужденно подалась назад. Гелата оттащила Микаэля. Этцель, услышавший шум, остановил лошадей и запрыгнул в повозку. Из разбитого лба юноши сочилась кровь. Девушка, вопреки здравому рассудку, воспользовалась силой, чтобы её остановить. Пребывающий в сознании Микаэль застонал и сморщился от боли.

— Ты подпустила его к ней?!

— Я не знала, что она решит… — Гелата не договорила, потому что вновь зашлась кашлем. Этцель громко выругался.

— Он должен умереть! — завопила Мисора. — Только так это чудовище оставит меня в покое! Только так я стану бесполезна! — Женщина забилась в клетке, и Этцелю пришлось вновь применить силу, чтобы вырубить её. Микаэль, прижавший влажную тряпку ко лбу, кое-как приподнялся. В голове гудело, перед глазами всё плыло. Тело била дрожь. Случившееся едва представлялось реальным. Эта женщина, страдающая плачущая мать, попыталась убить его? Она, толкующая о вине и жестокости Этцеля, собиралась пробить череп сына в надежде спасись?

С трудом откашлявшаяся Гелата подалась назад. От жгучей боли в груди на глаза навернулись слёзы. Ещё одна подобная выходка может дорого ей встать. Проклятая Мисора! Она едва не угробила их троих. Только сейчас девушка в полной мере осознала, насколько осторожно надо вести себя с этой лисицей, в противном случае до Ютры кто-нибудь не доедет.