Камаэль (СИ)

Жуткая какофония звуков, запахов, воспоминаний смешались в единое целое, бурным океаном захлёстывая моё сознание, жгучими ядовитыми слезами выступая на ресницах и орошая щёки. Он всё говорил что-то тихо-тихо, повторял, успокаивал, но звуки смешались для меня воедино, мешая думать, успокаиваться, оставляя на губах одно единственное имя. Всё вокруг вторило муке потери, превращаясь в симфонию умирающей звезды. Где он теперь? Что с ним? Видит ли он нас сейчас?

- Льюис, послушай, - тихий, робкий оклик достиг меня, заставив вздрогнуть, повернуть голову к брату.

Сам Виктор был бледен, тени залегли под его глазами, как и те тени, что мелькали в его взгляде хищника, вырывая куски души. Быть может, это моё отражение? Или то несчастье, то горе, что окутывало моего брата? Серость кожи, кажется, передалась всему его существу - даже тёмные волосы, казалось, поблекли. Или это паутина седины так отразилась на нём? Быть может, отсветы костра так играют на его чертах? Протянув руку, я коснулся кончиками пальцев его подбородка и почувствовал нестерпимый холод, исходящий от брата.

- Да? - тихо откликнулся я в ответ на его зов, не уводя взгляда, вглядываясь в театр теней в чёрных глазах Виктора. Ресницы мелко затрепетали, веки на миг закрыли от меня его взгляд, затем открывая вновь.

- Нам его не вернуть, но мы ещё можем отомстить за него, успокоить его душу, - вкрадчиво начал брат. Пусть он и был прав, как никогда, но слова его вызвали во мне вспышку ярости. Захотелось вонзить когти ему в глаза, разорвать его горло своими клыками. - Не злись, родной, не злись. Боль уйдёт, уйдёт горе. Мы продолжаем жить, даже сейчас. Пусть и не так, как было с ним.

- И что дальше? Что ты предлагаешь нам делать дальше? - Сквозь зубы процедил я, надеясь, что не сорвусь на него и не порву на части. - Габриэль мёртв! Мёртв не только главный советник, но и мой… мой…

- Любовник? - В устах брата это прозвучало как оскорбление, а потому я замолк на полуслове. Кем мы были друг другу? Собственно, никем. Только в последние мгновения угасания он назвал меня “любимым”. Может ли это что-то означать? Или всё это - предсмертный бред?

- Любовница - твоя мерзкая сука, - слова эти сорвались с моих губ чьим-то чужим, рычащим, низким голосом, словно бы ворона прокаркала в гулком, пустом коридоре. - Твоя шваль - предательница, понял?!"

"Брат замер рядом со мной - перепуганный, злой и разбитый - так мне казалось, когда я смотрел в его тёмные глаза, окружённые ореолом чёрных, пышных ресниц, которые так и трепетали. Кадык чуть поднялся вверх и опустился - вампир нервно сглотнул. Его верхняя губа слегка приподнялась, обнажая острые длинные клыки:

- Только посмей что-то ещё сказать про Камиллу.