Камаэль (СИ)

Правильно ли я поступаю? Не сделаю ли лишь хуже? Не обреку ли мирных Светлых на смерть своими поступками? Сгрызаемый изнутри этими переживаниями, я провалился в уже привычный кошмар, понимая, что по пробуждении буду совершенно выжат, не отдохну ни на каплю. И всё же, мне удалось добраться до окна, куда так отчаянно скрёбся мой брат, смотря на меня широко распахнутыми, полными ужаса глазами. А позади него разверзлась Долина. Но она не напоминала ту неподвижную серость, что я запомнил по долгим часа и дням, что провёл, лелея, взращивая чёрный огонь мести. Серые тени будто наполнились сотнями и тысячами осколков живой тьмы. Они копошились, ворочались и двигались в нашу сторону, неумолимо, медленно, едва заметно, но я знал – когда-нибудь эта пустота вырвется наружу. И если я приоткрою окно хоть на мгновение, чтобы спасти брата, погрязшего в этом ужасе, не смогу его более закрыть. Оставлю брешь в наш мир. Мои пальцы дрожали, когда я приложил ладонь к ледяному стеклу, по нему разбежался белый морок, когда прислонился лбом. Кажется, вампир кричал что-то и говорил, и, пусть я никогда не умел читать по губам, но знал, какую мольбу он возносит в эти мгновения.

– Прости меня, – тихо прошептал я, и очередное белое облако расползлось по стеклу. Слёзы нестерпимо жгли глаза. – Прости меня.

Вампир на мгновение замер, глядя на меня абсолютно потеряно, затем замотал головой из стороны в сторону, кажется, закричал, но я не мог расслышать даже лёгкого шороха. Колени предательски дрожали, равно как и руки, и я не мог отвести взгляда от бледного лица. Проснулся я от собственных слёз – они резали глаза, от них волосы взмокли, лицо теперь казалось сплошным оголённым нервом. Но востоке только начинало подниматься солнце, а дежурившие в это время двое перевёртышей даже не заметили моего пробуждения. «Пусть это будет лишь сон, – про себя шептал я, сцепляя между собой пальцы в замке. – Пусть это будет самый обыкновенный кошмар. Куарт, умоляю тебя, пусть это будет лишь сон, без предсказаний и прочей дряни.» Пожалуй, я бы мог пролежать так хоть весь день, пытаясь собраться с силами, страдая и сокрушаясь на пустом месте, однако моего слуха донёсся топот копыт. Поспешный, дробный перестук напоминал стук града по деревянной крыше, и я был почти на сто процентов уверен, что это гонец. Кто ещё может столь безжалостно подгонять своё ездовое животное, то и дело громко щёлкая кнутом и прикрикивая «пошёл!»? Я подорвался с места, разом забыв обо всём, что сгрызало меня изнутри, тряхнул Аэлирна за плечо:

– Вставай. Мы отправляемся немедленно. Остальные нас догонят.

– Что за шум? Пожар? – Павший медленно сел, потирая заспанные глаза кулаками, подобно маленькому ребёнку. Будь ситуация иной, я бы залюбовался им, обязательно бы приласкал.

– Нет. Гонец.