Камаэль (СИ)

Закопавшись в свою сумку, он вскоре принялся добавлять в кипяток какие-то незнакомые мне листья и ягоды, а я всё пытался понять, что за зелье он собирается сделать.

– Что это? – наконец не выдержал я, осторожно втягивая носом воздух и пытаясь по одному запаху понять, что же булькает в котелке. – Какое-то зелье?

– Зелье? – Элиас удивлённо вскинул брови, точно я сказал самую большую глупость на свете. – Нет, что ты. Всего лишь чай, но он взбодрит всех.

И я, пристыженный, замолк, рассматривая собственные руки. Чай. Такое странное, полузабытое слово, уютное и домашнее. Когда я в последний раз мог позволить себе спокойно и расслабленно выпить чай? Вино, кофе, зелья, но не чай. Поджав губы, я принялся набивать табаком трубку, про себя ругаясь, что совершенно начинаю забывать о таких элементарных и приятных вещах. Аэлирн разлёгся рядом, закинул руки за голову и, кажется, мирно дремал, но я чувствовал в нём то напряжение, какое редко бывает у отдыхающих людей. Потянувшись, я мягко огладил его щёки и губы, вглядываясь в родное лицо и невольно начиная улыбаться. Его дыхание щекотало пальцы и невероятно успокаивало, равно как и спокойное лицо. Не удержавшись, склонился ниже и поцеловал его, жалея, что не могу делать это чаще, примерно раз в час. Ведь мне это надоест, я начну злиться и ненавидеть прикосновения. Элиас присел рядом с нами и протянул две жестяные кружки, исходящие ягодным ароматом и паром. А сам, сбагрив добро, уселся, скрестив ноги, рассматривая медальон с портретом в руках. Аэлирн сел и уложил голову мне на плечо, приобнимая за талию и улыбаясь чему-то своему, аэлирновскому.

– Это твой брат? – тихо поинтересовался я после нескольких глотков сладковатого, пряного чая.

– Да. – Улыбнулся юноша, бережно поглаживая портрет кончиками пальцев, затем протянул мне.

Не взять медальон было бы неприлично, и я аккуратно подхватил его за цепочку, затем взяв и саму подвеску. Серьёзные, зелёные глаза смотрели с укоризной, хоть губы и были изогнуты в бледном подобие улыбки. Рыжие кудри вольно, художественно лежали на плечах, наверняка разложенные так умелой рукой портретиста. Но моё внимание привлёк интересный момент – на макушке его красовались самые настоящие лисьи уши.

– Что это? У вас так принято обозначать оборотней? – поинтересовался я у Элиаса.

– Нет-нет. – Юноша рассмеялся, приложив кулак к губам. – У нас у всех такое есть до поры до времени.

– А у тебя почему нет? – брови мои поползли вверх.

– Я их лишился. – Просто пожал плечами юноша, обнимая пальцами свою чашку и отпивая немного чая. – Мы все их лишаемся в определённый момент. Как правило.

– Какой серьёзный рыжик, – фыркнул Аэлирн, заглядывая в медальон. – На тебя похож, Льюис.

– Просто он не любит позировать для портретов и прочие официальности.