Камаэль (СИ)

Острые его ногти прошлись по моим кистям, боль вспыхнула и угасла, а через пару мгновений я чувствовал, как по рукам стекают капли крови. – Горячая, живая кровь, бьющееся сердце, яростная душа, наполненная необъятными силами, – жадно шептал он, мелко содрогаясь. Его ладонь замерла над моим сердцем, пальцы дрогнули, а затем ногти впились в кожу, мясо, встретились с рёбрами. Я стиснул зубы, зажмурился. – Подумать только, какая выдержка. Какая регенерация! Ни одной чистой кровью подобного не добиться, ни одной магией, ни одним научным прорывом. Это феноменально!

Он надавил сильнее, и я почувствовал, услышал хруст костей, сжал челюсти до боли, но не посмел обрадовать его собственными криками и стонами боли. Кровь струилась по рукам и торсу, боль пульсировала в венах, вживляемая умелыми руками мага. От неё сердце начинало колотиться в груди в совершенно безумном ритме, судорожно и истерично, причиняя лишь большую боль. Когти его медленно двинулись вниз, распарывая мою плоть, я задышал чаще, пока мог это делать, пока кровь не хлынула горлом. Она выливалась толчками, постепенно окрашивала шкуру барса в алый, мне становилось всё холоднее. Вампир отпрянул, глядя на меня раздосадовано и, кажется, обиженно, надул губы и вскинул брови:

– Ничего не понимаю! Ты же Павший! Ты обязан исцелиться.

– Двимерит, сукин ты сын, – просипел я, стараясь даже не дышать. Глаза слезились от боли, тёмные пятна плясали перед взором. – Сними его, и я сделаю всё, что угодно!"

"– О, нет, мой дорогой Король, так неинтересно. – Маг склонил голову на бок и почти нежно провёл пальцами по краям ран, заставив меня зашипеть от боли и крепко зажмуриться. Любезно преподнесённый мне ужин торопился наружу, но я сдерживал ком в желудке из последних сил. – Без двимерита и я могу совершать невероятные чудеса. Но мне казалось, что Павшие выше этого, выше материи. – Он поднёс к своему лицу руку, перепачканную в крови, и жадно слизнул алую жидкость, издал блаженный стон, прикрыв глаза. – Мне довелось видеть твою мать, Король, когда Аэлирн владел её телом. Двимерит для него был лёгкой помехой, подобно песчинке в сапоге. Неприятно, но с этим можно жить. Так чем хуже ты? Ты, обладающий собственной плотью, волей, что вернула тебя к жизни, пусть и ради мести?

От его болтовни начинали зудеть уши, я злился и готов был влезть на потолок, лишь бы не слышать патоку его голоса, лишь бы сосредоточиться на исцелении собственных ран. А кровь меж тем стремительно утекала, пальцы рук холодели. Маг всё болтал о восхитительных способностях Павшего, вдруг вскочил на ноги и начал расхаживать передо мной, яростно жестикулируя. Его глаза были полны страсти и безумия, гениальности, которую мне было не дано охватить всеми чувствами Павшего.