Камаэль (СИ)

Ему показалось, что болт пронзил плечо Кристофера, рот наполнился слюной от сильного запаха столь древней, напоенной мощью крови, но и дальше оставаться здесь, подставляя под удар отца, было глупо и, по меньшей мере, – неблагодарно. Мальчик подозревал, что они бы вдвоём управились, но раз отец велит, как ему вообще можно отказать? Юный вампир попятился, во все глаза глядя на то, как отец выпускает клыки и когти, кидается на охотников. Под ногу попался камень, Виктор оступился, лодыжка хрустнула, боль ослепила, и он повалился в траву, затем пополз, едва дыша от едкого запаха полыни. Боги милосердные, он был повсюду – пробирался под одежду и кожу, оседал на языке, в горле, щипал глаза. Казалось, что сама полынь прорастает сквозь его тело, пускает корни в кровеносных сосудах и сердце, оставляет семена в лёгких, уничтожая. Он пробирался по лесу так быстро, как только мог, колени его были подраны равно как и ладони, по щекам катились слёзы, а в ушах стояли вопли Кристофера, полные боли. Он до последнего верил, что его горячо любимый отец справится с теми существами, ведь он… он же самый сильный?

Когда Виктор очутился на пороге своего дома, светало. Щиколотка пылала от боли и опухла, слабость, зверская, беспощадная, вместе с голодом одолевали его. Едва подняв руку, он вставил ключ в замок, попробовал повернуть и… впустую. Начал стучаться. Тишина.

– Мам? – позвал мальчик, чувствуя, как в горле встаёт ком от подкатывающих к глазам слёз. – Мам, это я!

– Мам, не пускай его – он папу убил! – услышал он знакомый голос брата-близнеца, наполненный истерикой и слезами.

Мальчишку словно током ударило: он к отцу и пальцем не притронулся, а этот… этот придурок говорит что-то совершенно из ряда вон! Он обвиняет его в смерти отца! Едва не плача от обиды, Виктор заколотил в двери сильнее – ему было холодно, ногу он почти не чувствовал, а жажда становилась всё сильнее:

– Это неправда! Неправда!

Он говорил ещё, стучался, сдирая кожу на костяшках, но в доме стояла тишина. Гробовая. «Мама, я не убивал его, – и уже не мог он с уверенностью сказать, произнёс то вслух или же то была отчаянная мысль затухающего сознания. – Впусти, пожалуйста».

Кристофер глядел на разворачивающуюся трагедию с довольной усмешкой: пока что всё шло, как надо, и все сыграли свои роли правильно. Вот только смерть Виктора ему была не нужна. Способный, умный мальчик, который достоин стать правителем. Жаль только, что сам отец выделял ему не такую важную роль, однако, она должна быть сыграна. Кутаясь в тени, точно в плащ, вампир приблизился к дому, вслушиваясь в доносящийся оттуда плач. Его глупая, верная жена рыдала навзрыд, не в силах поверить, что её сын ради собственного спасения кинулся на отца. Однако Джинджер не уставал её в этом убеждать.