Камаэль (СИ)

Когда же наконец Валенсио оторвался от Эмиэра, тот улыбнулся Лаирендилу, со сдержанным кивком пожал ему руку и повёл плечами, указывая на плащ:

- Ничего? Моя одежда от двух перевоплощений совершенно истрепалась."

"Рыцарь выдохнул с облегчением и рассмеялся, приложив руки к лицу — в этом был весь Король. Сперва делать невозможное, а затем с робкой улыбкой извиняться за незаметные мелочи. Лаирендил полагал, что увидит обезумевшее от жажды крови Тёмное создание, что им придётся убить его, чтобы выжить, что после этого ни о каких Светлых и речи не будет, но вот он здесь, улыбается и кутается в чужой плащ, как если бы не был спасением для многих. Когда же наконец рыжий отсмеялся, они направились вглубь городка, Валенсио не переставал расспрашивать Короля, а тот сдержано отвечал, пояснял. К ним навстречу выбежал тот, кто когда-то впервые провёл Льюиса в Залу Совета — рыжий эльф Тирон.

- Господин Лаирендир, ворон украл ва… ва… Ваше Величество!

- Здравствуй, - кивнул Эмиэр, точно ничего необычного не происходило. - Беги вперёд, оповести остальных. У нас очень много работы на сегодня. И да… может, у кого найдётся для меня одежда?

Перепуганный и ошалевший эльф только и смог, что кивнуть, а затем кинуться вперёд по тёмным коридорам, крича во всё горло: «Король вернулся!»

Когда останемся мы вдвоем,

Меня не уверить в спасенье твое,

Но на два голоса мы пропоем отходную тебе.

Узнай меня по сиянью глаз,

Ведь ты меня убивал не раз,

Но только время вновь сводит нас в моей ворожбе.

Комментарий к Regele a revenit!

*Regele a revenit! (рум.) - Король вернулся!

========== Старая кровь ==========

В этих переходах всегда было темно. Частично в этом были виноваты растущие в большом количестве деревья у стен, отчасти – плотные шторы, впрочем, почти всегда подобранные и распахнутые. Но даже в самые ясные зимние дни здесь царит вкрадчивая полумгла, переливчатая, шёлковая, клубится под самыми высокими потолками. Даже идя со свечой в руках или же в сопровождении пульсара, всегда чувствуешь её близость, ведь её не изгнать из этих коридоров, не заставить покинуть стены неприступного замка. Здесь её любовница – тишина. Она крадёт звуки шагов и дыхания, забирает каждый скрип и шорох, укрывает в углах, где тьма гуще, а затем выпускает в абсолютное безмолвие ночи подобно призракам. Вероятно, это самое любимое их развлечение – смотреть, как вздрагивают быстро идущие по ступеням и узким переходам жители замка, как скалятся в ответ на шорохи и вглядываются в неподвижные пустые дверные проходы. Чувствовать их животный, инстинктивный страх перед сутью куда более необъяснимой, чем острые клыки во рту многих из них, чем умение зажечь на ладони огонь.