Камаэль (СИ)

- Не надо было сюда являться.

- Чёртов спятивший Император оказался вполне себе не спятившим, - огрызнулся предводитель.

- Значит, это Джинджер вытащил вас и заставил стоять на страже Туннеля, чтобы не пропустить меня? - с каждым словом сталь в голосе Эмиэра становилась всё холоднее и острее, казалось, он может убить лишь им одним. - Привязка на крови и некромантия, я правильно понимаю? Ну?

Некоторое время провинившиеся молчали, затем тихо заговорил очкарик:

- Он призвал нас несколько месяцев назад, собственноручно убив нескольких Смотрителей и предоставив нам убежище, в котором мы, собственно, и не нуждались. Но заклятье было слишком мощным даже для нас, поэтому нам пришлось откликнуться и ослушаться мы его не можем. Не могли до сего момента.

- Помнишь формулу заклятья? - сухо, сквозь зубы поинтересовался Король, не спуская взгляда со Смотрителей, что растеклись, кто где был, подрагивая и белея на глазах.

- Да-да, помню. Начинается она так: «Erts ghoel’ xea um».

- Можешь не продолжать, я понял, - кивнул Льюис и, кажется, помрачнел, а затем вновь выпрямился и приподнял подбородок. Даже сейчас, растрёпанный, ещё не высохший до конца, с руками, липкими и сладкими от абсента, он выглядел истинным Королём. Чтобы это доказать не требовалось даже проверять ауру или кровь, для подобного не был нужен венец. И он принялся сперва тихо, затем всё громче говорить, растягивая гласные, покуда наконец с губ его не полилась единая мелодия. Было видно, каких усилий ему стоит снять тёмную привязку и сделать сразу же светлую, не выпуская из-под контроля этих четверых. - Learhan imoel’ nieane quo. Lim sae seolli kim.

Смотрители корчились, выли, номер наполнился абсолютным холодом, и с каждым мгновением становилось всё хуже, сгущалась тьма, и она впивалась в шею Короля, будто пытаясь не дать ему закончить своё напевное заклятье. И хотя глаза Эмиэра стекленели, он продолжал, и звук его голоса оставался единственным источником тепла и света в этой пустоте, и наконец Аэлирн понял, зачем вообще был нужен абсент, зачем всё это представление до того, и кто вообще перед ними сидел всё это время. Эта ворожба была древней, тяжёлой, и завязывалась не столько на смысле слов, как это стало позднее, сколько на воле колдуна, сколько на его желании достигнуть нужного эффекта и получить то, что требуется. Конечно, в словах был свой смысл, но и он затерялся в веках — язык менялся, менялись Светлые, менялось само колдовство. Однако же умение правильно сочетать звуки являлось тем ключевым звеном, без которого это всё не работало, и Аэлирну было любопытно, где его любимый муж приобрёл эти знания, и нет ли в его запасе заклятий на языке тела. О, если их соединить с этим колдовством, то это будет не только красиво, но и сокрушительно.