Камаэль (СИ)

Глаза мужчины потемнели, померкли, губы были поджаты в тонкую, светлую линию, и я понимал, что не будь он сейчас столь серьёзен, не контролируй себя, они бы дрожали, как и мои собственные.

- Слушай меня внимательно, Льюис, - тихо проговорил Павший, наконец опуская на меня взгляд и пытаясь дышать ровно, не сбиваться. - Сейчас сюда явятся все самые влиятельные Тёмные, какие только есть поблизости. Влиятельные и сильные. У тебя есть право призвать сюда Майлура и Пируасэль, Лаирендила и тех, кто особо высоко стоит в армии. Используй эту возможность. Они должны быть здесь, чтобы в случае чего передать Совету всё, что будет сказано во время официального договора перед поединком. Говорить буду я, иначе ты обязательно ляпнешь что-нибудь не то, а это совершенно ни к чему, ни тебе, ни мне, ни Виктору, ни Светлым. Когда начнётся поединок, у тебя будет возможность использовать все свои силы, кроме тех, которые даёт трансформация. Это строго запрещено. Даже частичная трансформация будет зафиксирована и расценена, как твоё полное поражение. Магию тебе можно использовать, но лишь в узких рамках. Никаких иллюзий, никаких фантомов и призывов, только боевая магия и малая степень исцеления, но ты и так знаком только с этой магией. Ну и, конечно же, ты можешь с её помощью защищаться. По поводу фехтования не мне тебе давать советы, но я всё же попрошу тебя. Будь осторожен. Кристофер — сильный воин. А для того, чтобы получить обещанное, он не остановится ни перед чём. Саиль тебе, конечно, можно будет использовать, однако будь осторожен и рассчитывай каждый свой шаг."

"На его наставления оставалось лишь вяло кивать, потому как никаких сил отвечать у меня не было, однако требовалось немедленно собраться и впитывать каждое слово подобно губке. Но я пока лишь глядел на Виктора в руках дроу и бессильно скрежетал зубами. Теперь, когда я увидел его в подобном состоянии, когда знал, кто в этом виноват, у меня не оставалось выбора. Я должен был победить отца и освободить брата. Больше, чем брата. Мужа. Которого я обязался защищать, которого я не должен отпускать в одиночку, даже если бы он после этого смотрел на меня как на предателя, нарушившего своё слово. А сейчас он без сознания, обессиленный, обезображенный, в руках женщины, к которой некогда питал тёплые чувства, а сейчас - её пленник. И если что пойдёт не так — ему конец. Виктор был не из тех, кто боится смерти, но и не из тех, кто ищет её на свою голову. Слёзы уже не катились по щекам, но в груди образовалась гулкая пустота, от неё исходил тонкий, угрожающий звон камертона. И я знал, что поражение взорвёт меня тысячей осколков, я пропаду в чёрной дыре, и мысли будут единственным, что окружает меня, мысли и сомнения, которые будут рвать на куски вечность.