Камаэль (СИ)

Я покосился на длинный свёрток, что ехидно прислонился к стене у кровати и будто смотрел на меня в ответ, бросая вызов, мол, что, струсил, мальчик? Фыркнув ему в ответ, я провёл пальцами по шелковистым — теперь уже шелковистым после вечернего умывания — волосам брата, выдавил из себя улыбку:

— Что ж, по крайней мере ты хорошо отдохнул на курортах Аляски.

Вампир глянул на меня с таким возмущением, как будто собирался прямо сейчас взять и задушить после такой душещипательной исповеди, но быстро сменил гнев на милость и даже улыбнулся — кривовато, явно испытывая боль от раны. Не спрашивая разрешения, притянул меня к себе, усаживая на колени и запечатывая губы поцелуем. И мне казалось, что на нём до сих пор остались кристаллики океанской соли, не вымоются до самого конца его жизни. Что ж, может быть и так. Но, во всяком случае, целоваться за это время он не разучился.

— Если вы закончили изливать друг другу души, предлагаю собраться и выезжать. Одному из лазутчиков Тёмных мне уже пришлось свернуть шею, — нас с братом окатило холодом раздавшегося внезапно голоса Павшего.

— Знаешь, что? — внезапно сорвалось с моих губ, пока я будто со стороны смотрел, как вскакиваю с колен брата и надвигаюсь на мрачного и смурного Аэлирна, хватаю его за воротник рубашки и тащу обратно к креслу. – Проблемы и претензии здесь, видимо, только у тебя. И, надо сказать, безосновательные! Так что, молчи и получай удовольствие, а вечером у костра поговорим, ясно тебе?

Мужчина смотрел на меня удивлённо, едва не возмущёно, пока я усаживался ему на колени и принимался целовать. И, хотя губы Аэлирна были упрямо сжаты, он все равно получал удовольствие от этих настойчивых, страстных касаний, я даже слышал как он довольно хмыкнул, собственническим жестом хватая меня за талию. Виктор, словно почувствовав мою необходимость в поддержке, незамедлительно присоединиться к нам, принимаясь осторожно поглаживать Аэлирна по плечам, подбираясь к его ушку. Через силу приоткрыл глаза, смотрел на то, как вампир одаривает своей непривычной лаской удивительное и необъяснимое существо — в неверной утренней полутьме лицо Павшего излучало слабое, но едва ли не осязаемое сияние, тепло, к которому хотелось тянуться, которой хотелось касаться, к которой хотелось прильнуть, ощущать её прикосновения к собственной душе, самой сути. Белёсые ресницы мужчины мелко трепетали, улыбка дрожала, расцветая на тонких, строго очерченных губах, всю прелесть которых мне уже довелось ощутить. Хотелось ощущать их слегка шероховатую мягкость, обветренную прелесть и нежность этой сладкой грубости.