Камаэль (СИ)

========== В оправе серебряных ветров ==========

Не ночная тьма ворочалась вокруг, обнимая, обвивая со всех сторон. Будто весь свет в мире угас – даже далекие звезды не глядели сверху своими внимательными, острыми взглядами, и от этого становилось холодно и тоскливо, словно мрак пробрался внутрь и пытался всё там выесть, выпить, поглотить, самые отдаленные уголки души, хоть чуть-чуть напоенные светом. Подобно пауку он оплетал меня липкой, крепкой сетью, и я терял дыхание, разделялся на мелкие части – как если бы все мои чувства разделили, оторвали от меня и отдали на обед темноте. Помню, что я, кажется, падал и все ждал боли, удара, жаждал их так, как никогда прежде и после. Только бы хоть что-то ощутить в этой пустоте, наполненной смертным холодом, почувствовать, но даже мое тело не слушалось меня. Никогда еще я не чувствовал себя таким одиноким, будто ребенок-сирота, в одночасье потерявший семью на своих глазах."

"Столкновения не было. Но когда почувствовал, что дыхание возвращается, а под щекой и ладонями начала ощущаться шероховатость камня, я готов был кричать и смеяться, но смог лишь засипеть и приоткрыть глаза. Где-то надо мной что-то поскрипывало, раскачиваясь, и тусклые лучи света в такт ритму прыгали по полу передо мной. Чтобы поднять голову, пришлось приложить титанические усилия, и тут же об этом пожалеть – желудок и внутренности свернуло тугим комком, и меня вырвало. И рвало еще минуту, пока наконец постыдная дрожь слабости не начала обхватывать все мое естество, расходясь от рта, кажется, даже онемевшего от кислого, терпкого привкуса, от которого начинало тошнить лишь сильнее.

– Аэлирн, – сипло, жалобно позвал я, с трудом приподнимаясь на руках, а затем садясь, – Аэлирн, где ты?

И лишь из бесконечных и перевитых туннелей отозвалось мне эхо под аккомпанемент ветра и сквозняка. Поднимался я на ноги, кажется, целую вечность – впивался пальцами в горную породу, сдирая ногти с каждым новым падением, которых я насчитал не меньше дюжины. Колени дрожали. Воздух казался мне разряженным, не насыщал меня, а оттого голова вскоре начала кружиться. Беспомощно зовя своего хранителя, как потерявшийся звереныш зовет мать, я брел по наитию, вслед за жутким сквозняком, который пробирал до костей. Под потолком раскачивались на ржавых погнутых цепях масляные фонари, с трудом отвоевывая у тьмы дорогу. К спасению ли, к погибели ли, я не мог понять тогда – мысли лениво перекатывались в голове, как мелкая галька под волнами, и точно так же едва слышно шуршали. Очередной мой зов понесся куда как дальше, чем я ожидал – голос набрал силу, но меня то не обрадовало. Я не знал, что таится в этих горах и что стоит ждать за следующим поворотом, едва освещённом обманчивыми огоньками света.