Камаэль (СИ)

Синяя майка с весьма непристойными надписями и рисунками местами была порвана, выглядела поношенной, как и клешёные джинсы. Возможно, я бы подумал, что это дурная шутка, но взгляд мой привлекли остроконечные, но не так, как у эльфов, ушки.

– Ты, вообще, кто? – наконец изрёк я своим сиплым, благодаря Аэлирну, голосом.

– А какой тебе интерес, шпана малолетняя? – ухмыльнулась девушка, закидывая ногу на ногу и склоняя голову на бок.

– Попридержи язык за зубами, Кхаэм. Мне ничего не стоит вырвать его из твоего поганого рта, а затем прирезать всех полукровок, которые здесь ютятся, – почти нежно и с любовью проворковал Аэлирн, но крылья его опасно зашелестели.

Девушка в миг изменилась в лице, скривилась, а затем сплюнула в камин по правую руку от неё. Головёшка зашипела, но почти тут же восстановилось мирное потрескивание огня. Кивнув нам на кресла возле небольшого круглого столика, полукровка вытащила из кармана джинс сигареты и почти сразу раскурила одну, пуская вонючий дым в комнату и сверля нас взглядом зелёных глаз. Рядом с ней стояло двое мужчин, которые не то что бы принадлежали к кому-то из Светлого или Тёмного народа, но и не совсем напоминали людей. Один из них казался мне и вовсе гремучей смесью – этакий эскимос-европеец с благородными чертами лица и какой-то ещё примесью, которую я никак не мог разобрать.

– Вампиры рыскают повсюду, ребята, так что делайте все свои дела и убирайтесь отсюда, – уже открыто и грубо произнесла девушка, затем делая затяжку и выпуская дым через нос.

– Ты говоришь с тем, кто через пару дней станет королём, женщина, так что закрой рот. Мы будем здесь ровно столько, сколько нам понадобится. – Нет, это не Аэлирн. Это дорогой и любимый я.

Я было потянулся к пачке сигарет, так неразумно оставленной Кхаэм на столе, но она схватила её и швырнула в камин, с довольным выражением лица объявив, что сейчас докуривает последнюю.

– Да, дорогая, с возрастом ты становишься только хуже, – почти ностальгично и довольно произнёс Павший, складывая на груди руки и как-то странно глядя на нашу ядовитую собеседницу. – Тебе бы уже на покой. Только бы наследница подросла. Кстати, как там малышка Лаура? Всё так же завтракает собственным дерьмом, если ты её вовремя не покормишь?

– Не смей говорить о Лауре, выблядок."

"О, похоже это её задело за живое! И мне это даже странно понравилось – как будто одна из тысячи гор свалилась с меня, дав немного продохнуть. Тот мужчина, что показался мне особенно странным, словно из-под пола возник по правую руку от меня и протянул резную трубку из светлого, гладкого дерева с чёрным, уже потерявшим блеск пластиковым мундштуком. Я поглядел на него с непониманием, а он улыбнулся, а затем вложил мне её в руку, затем туда же положил небольшой кожаный мешочек и спички.