Камаэль (СИ)

Черты его были заострены, а глаза, миндалевидные, сияли рубином, слившимся с сапфиром, и из-под бледных, немного строго очерченных, губ виднелись едва заметные клыки. У него был прямой, немного более длинный, чем надо, нос. С узкими крыльями ноздрей, с тонкой переносицей. Прямой, не высокий лоб, с проглядывающими через юношеский образ морщинками. Тонкие, приподнятые чуть больше, чем надо, угольно-чёрные брови. И заострённые, хищные черты лица, как у истинной помеси эльфа и вампира - прямые, гордые, природные. Боги видели - это существо было рождено, чтобы совращать, обманывая своей невинностью, и низвергать в водопады страсти, влюбляя всё более безнадежно. Но, быть может мне и чудилось, однако на меня он глядел с особым блеском кровавых глаз. Могло ли так быть, что я напоминал ему кого-то?.. Или, быть может, я заменил его сердцу кого-то навсегда?..

То, что я испытывал в те мгновения, не сравнить с простыми прикосновениями телесного существа. Точно сама музыка, сам цвет-свет ласкали меня, вознося на вершину удовольствия, на пик блаженства этого несовершенного, жестокого и бездумного мира, готового продать своих богов за удобства и комфорт, за то, чтобы меньше двигаться и больше знать из света и частичек молний, чтобы самим быть богами и создателями. Это было не важно, когда я изгибался под его прикосновениями, пронзающими мою душу ядовитыми иглами, заставляющими желать большего, хотя в любой другой ситуации я бы его и оттолкнул. Но этот его взгляд, пропитанный неизведанными мыслями и чувствами, совершенно не присущими призракам и духам, истязающий меня изнутри, пригвождал к кровати крепче оков, словно бы я примёрз к ней, слился с ней, как единое целое. И его руки с длинными, крепкими пальцами, схватили мои кисти, перекрывая все ходы к отступлению. Я чувствовал холод касания к собственной разгорячённой шее, ушам, чувствовал его так близко, что мышцы сводило судорогами. Бельё и брюки давили на постыдно возбудившийся член, натирая, доставляя неудобство. Хотелось крикнуть: “Сними их! Возьми меня! Что же ты медлишь, изверг?!” Но его усмешка, такая ледяная, говорила сама за себя. Я так и слышал в своей голове его насмешливые слова: “Всему своё время, Льюис”. А потому плотнее стиснул зубы, прогибаясь ему навстречу, приникая к холодному, бесплотному телу. Против ожидаемого губы его обжигали огнём, лавой, проходясь по всему телу и вырывая из груди крики и стоны, разгоняя по телу дрожь желания.

- Прошу… прошу, Аэлирн, хватит… Я знаю, ты Светлый. Сжалься - возьми меня! - Прохрипел я, едва не срываясь на рыдания и вновь прогибаясь под Павшим, пытаясь поймать его губы.

Пусть, это лишь на одну ночь, пусть, он призрак. Пусть, это лишь его своеобразное утешение. Но я хочу чувствовать касание губ своего партнёра.