Камаэль (СИ)

Но постепенно это становилось всё легче, хотя пару раз, падая, я и сдирал колени напрочь. Эрик это всё видел, но отчего-то молчал и как-то задумчиво улыбался, когда каждый день делал мне перевязку. Естественно, было стыдно, неудобно, злость росла в геометрической прогрессии, крепла, жгла изнутри, а сам я желал отправиться дальше, сделать всё возможное, чтобы достигнуть наконец своей цели. И что потом? Что делать дальше? Сесть на трон, надвинуть корону на затылок и плевать в потолок? Я никогда прежде не видел того мира, даже толком карты не видел! Если бы рядом был Габриэль, то я мог бы не бояться, что останусь сидеть и смотреть кругом круглыми и совершенно удивлёнными глазами, не зная, куда приткнуть своё высочество. Но Габриэля больше нет, а значит - нет толкового советника, который никогда не оставит в беде, который всегда подскажет, как поступить, а как - не стоит."

"- Я всегда подскажу тебе, как поступить, мой маленький однокрылый, - сладкий шёпот так чётко раздался над ухом, что меня невольно передёрнуло и перекосило. Не только от неожиданности и страха, но и от мурашек, что в одно мгновение разбежались по моему телу красными муравьями. - Я всегда буду рядом с тобой и никогда не позволю сойти с пути. Неужели я хуже Габриэля?.. Даже не так… Чем он лучше меня, Льюис? О, наверное, твой льдистоглазый любовник не успел тебе рассказать о своих похождениях?

Такая тяжесть навалилась на тело, что проще было лечь и просто закрыть глаза, поддавшись этой тяжкой ноше. Ледяной пот скатывался по спине и груди. Меня повело куда-то в сторону, мурашки всё носились и носились по телу, а голову наполнял ядовитый, сладкий шёпот Павшего:

- Ты ещё так глуп, так юн. Тебе ещё только предстоит познать истинную суть вещей, а я могу тебя этому научить. Могу раскрыть для тебя весь мир. Тебе лишь стоит иногда уступать своё место, позволять мне перерезать ниточки ненужных жизней.

- Нет, - хрипло простонал я, пытаясь перебороть дикую слабость, боль, непонимание. Если бы не звонкая оплеуха, что прошлась по моему лицу, я бы, наверное, попытался заорать павлином. Медленно возвращалось зрение, и я глядел на выразительные, перекошенные лица приютившего меня семейства. Я разметался на полу то ли в позе звезды, то ли в позе пьяного ангела. Или, может, Камаэля? По телу проходились остатки судорог, ноги беспощадно болели, вновь и вновь я чувствовал неприятное жжение и покалывание возле ран, а во рту пересохло. Должно быть, картина была невероятно колоритной: я, валяющийся на полу и вероятно имеющий лицо, как на приёме у садиста-стоматолога, перекачавшего меня морфием и выдравшего как минимум половину зубов, Эрик с детьми, которые склонились напротив меня с не менее изумлёнными и немного даже перекошёнными лицами.