Камаэль (СИ)

Элерион приоткрыл глаза, нежно огладил мои волосы, запуская в них пальцы и совершенно очаровательно, невинно улыбаясь, словно бы ничего такого и не происходило. Улыбаясь сквозь боль, которой отзывались движения пальцев брата в заднице, я принялся скользить языком по подрагивающему от удовольствия и возбуждения плоскому животу обращённого, слизывая семя и с трудом сдерживая стоны. Зато вот обращённый не сдерживался - позволял себе вздыхать в голос, срываясь на стоны, разводя ноги в стороны и закидывая их затем мне на плечи, всем своим видом сподвигая на действия и глядя на меня пьяным от удовольствия взглядом.

- Я смотрю ты его не часто баловал лаской, - прохрипел я, принимаясь скользить языком по вновь медленно восстающему члену; и мгновенно ощущаю, как Джинджер у меня за спиной напрягается.

Да-да - я словно внезапно нагрянувшая инспекция, с самой подробной проверкой под их одеялом. Стоит ли говорить, что любая проверка, даже если она и не выявляет нарушений, сподвигает к немедленным действиям? Вот и теперь, отстранив меня от обращенного, брат принялся медленно и страстно - словно бы на показ (хотя именно так оно и было) ласкать Элериона. Ладони его сжали бёдра обращённого, обласкали, язык заскользил по всей длине члена, а сам объект его внимания замер, боясь удара, боясь боли, широко распахнув глаза, однако Джинджер явно не намеревался его так мучить при мне, как если бы на него такое впечатление произвело явление Павшего. А меж тем мускулистая, подтянутая задница брата крайне приглашающе покачивалась прямо перед моим лицом, вызывая на губах довольную ухмылку. Пока же он забирал плоть эльфа в рот, прикрывая глаза и мелко дрожа - вот не понятно только, от возбуждения или же от злости, я поудобнее устроился и принялся смазывать слюной собственный член, который не смог остаться равнодушным от такой картины совсем рядом. Прикусив губу, стараясь не потешаться над комичностью ситуации, я сжал ягодицы брата и, не давая ему даже опомниться, втиснулся в его зад. Рык наполнил комнату, брюнет вскинулся, дёрнулся, стиснув бёдра Элериона.

- Ты рехнулся?! - заорал Джинджер, пытаясь отстраниться, но обращённый уже принял сидячее положение и обхватил его талию руками, улыбаясь и целуя шею своего мучителя.

- Не бойся, Джи, тебе понравится, - нараспев протянул он, а я принялся двигаться в его горячей от напряжения и боли заднице, стискивая ягодицы и кусая сильные плечи."

"Губы обращённого скользили по шее и груди мужчины, то и дело касаясь его сосков, а я упивался разгорячённым телом брата, его бешенством и беспомощностью в наших руках. Рычание Джинджера становилось всё более явным, вскоре сменилось сдавленными, хриплыми стонами.