Камаэль (СИ)

- Вы держите меня взаперти, круглыми сутками в двимерите, кормите какими-то отходами и часами пытаете. Я вряд ли смогу пробежать и сотню метров, что уж говорить о сражениях. Давай быть честными - ты терпеть не можешь Виктора и своё начальство, а так же жутко их боишься. Сейчас мы здесь одни, и ты волен мне хоть шею свернуть, чтоб больше не стирать мою блевотину с пола и не водить за руку в туалет. Мне скучно - я час за часом только и делаю, что “говорю” с братом. И, знаешь, не получаю от этого какого-либо удовольствия. А если ты помнишь, я живое существо и требую общения, чтобы не сойти с ума. Так почему бы нам просто не поговорить, пока мы тут вдвоём и не имеем желания драть друг другу глотки?

Он несколько мгновений глядел на меня молча, в его взгляде явно мелькала Мысль, словно бы он оценивал все плюсы и минусы. Затем он чуть улыбнулся уголками губ:

- Брат был самой настоящей семьёй. И миром. Единственным, кто был со мной почти что всю мою жизнь. Он учил меня фехтованию на парных клинках, искусству ядов и слежки, магии эльфов. Отец отдался своему горю - смерти матери после моего рождения. Не до нас ему было что-ли… Пил, шлялся по публичным домам, совсем забыл о делах Совета. Тогда-то брат и стал Советником. А потом как-то незаметно - Королевским Советником. На нём висели наши с отцом жизни. Знаешь, между ними было понимание. Отец пил и упивался своим горем, утратой, прожигал свою вечную жизнь, а брат не останавливал его, пусть и было тяжко временами - приходилось денно и нощно работать, порой не на одной должности, чтобы отец мог забывать о себе и всём вокруг, чтобы исцелять свою душу, а я мог не питаться отбросами. Ведь наша семья была чем-то вроде константы для Светлых, стержнем существования. А потом как-то внезапно отец совсем спился. Эльфам ведь совсем нельзя увлекаться алкоголем. Они бессмертны, легки, а потому так быстро погрязают в чём-то, привязываются, привыкают. Отцу уже было плевать, а брат… ну, он не мог уже этого остановить. Было уже слишком поздно для этого. Я всё время был дома, видел, как отец напивался раз за разом. Его… его красота, она угасла. Можно сказать - исчезла. Ты не поверишь, насколько красивым мужчиной он был - высокий, плечистый, крепкий. У него были густые, вьющиеся локоны, цветом… цвета пшеницы перед сбором. Насыщенные, мягкие. Их можно было разглаживать днями, расчесывать, ухаживать за ними. А после всего кошмара они стали жидкими, почти что серыми, жёсткими. Стали напоминать сосульки в вашем мире весной - грязные, не сверкающие. Он мало мылся, и поэтому от него стало жутко пахнуть. Перегаром, потом, а ведь эльфы редко потеют! Злобный, озлобленный, забитый, он рычал на всех, кто был к нему добр и пытался помочь. Однажды брат пришёл домой такой усталый, принёс бутылку дорогого вина.