Камаэль (СИ)

Всего меня трясло от смеха, а кровь заливала горло, от двимерита раскалывалась голова и раз за разом сильнее подступала тошнота. Облизнув собственные зубы, я глянул на вампира исподлобья, переступая через боль:

- Так всё же, Вик… что же это за шишка отхлестала тебя мокрой тряпкой? От чьего вида ты так покорно поджимаешь хвост, шлюха ты продажная?

Смех всё не прекращался, а меж тем от солоноватой крови, от боли, от холода в конечностях началась икота. Меня словно раз за разом вздёргивали на виселице, а затем вновь давали почувствовать почву под ногами. Кислый ком рвоты наполнил рот, до отвращения-ярко омывая нёбо и язык, заставляя раскрыть губы и вывернуться “наизнанку”.

- Хватит! Ты же видишь, он больше не может висеть в двимерите! - вскричал бывший некогда эльфом изуродованный вампир, кидаясь к моему брату и хватая его за руку. - Сними оковы! Дай перевести дыхание. Он… он всё равно никуда не убежит, пусть он хоть чуть-чуть передохнёт!

- Может ты хочешь в двимерите повисеть?! - рявкнул Виктор, резко вскидывая голову и притягивая к себе блондина. Дрожь злости, дрожь страха - они так явно резонировали, видимо глазу реагировали друг на друга, словно притягивались друг к другу, но отчаянно сопротивлялись, стараясь разбежаться по разным углам, домам, странам, мирам. Уверенность и робость, подлость и решительность - грань между ними двумя для меня терялась. Взгляд не улавливал ничего кроме едва заметного свечения вокруг них. Белые искры, маленькие звёзды, кружились вокруг них, стягивали их тугим шёлком, насильно связывая. Внутри черепа всё гудело, пульсировало, давило, а вместо дыхания были бессвязные хрипы, но даже тогда я не удержал смеха.

- Он ни за что не оставит меня в оковах надолго. Им нужен Павший. Им нужно то, что держится за мою плоть. Миг - и оно исчезнет. Такое желанное, недостижимое. Так, братишка? - каждое слово я отхаркивал с кровью, но не уставал смеяться. - До чего же смешная ситуация, правда? Его новый сосуд созреет лет через пятнадцать - не раньше, а вам так нужно удержать его на месте. Он не даст мне умереть, как и вы. Может, устроите состязание, а? Кто кого?

- Да что ты говоришь, сумасшедший! - вскричал обращённый, теперь кидаясь ко мне и поднимая мою голову, обхватывая прохладными пальцами лицо, смотря в глаза. - Жить надоело?!

- Прочь от него! - взревел Виктор, вставая с кресла так резко, что оно покачнулось и плавно, словно бы со стоном завалилось на бок.

Слёзы резали глаза от боли, а смех рвался изнутри - истеричный, перерастающий в дикий, булькающий хохот. Сюрреалистичность ситуации забавляла меня больше всех цирковых клоунов, сильнее глупейших шуток Интернета. Они ругались между собой, цапались, как голодные собаки за ароматный шмат мяса, брошенный в самую гущу.