Камаэль (СИ)

Как только я открыл книгу, то увидел карту, испещрённую древне-эльфийскими названиями и маленькими заметочками с отсылками в книгу. С детства страдавший пылкой любовью к картам и книгам, я тут же с головой окунулся в чтение и рассматривание старых, потрёпанных страниц. Как и всякая другая книга в мире эльфов, она была написана от руки, а потому я смог немного даже познакомиться с характером того, кто её писал, а, может, переписывал. Но что-то мне подсказывало, что в руки мне попал оригинал."

"Старинные, потрепанные страницы с характерным, таким любимым для меня запахом пыли и совсем неуловимым - мудрости. Видимо, именно этот запах, помимо содержания, притягивал меня к книгам, заставлял любить их лишь сильнее. А потому я как всегда трепетно пролистал несколько страниц, только приглядываясь, знакомясь с книгой, как с живым человеком, позволяя и ей узнать меня. По каким-то причинам мне казалось, что и у книг есть душа - нежная, едва заметная, которая чувствует отношение к ней. И чем лучше относишься к ней, тем охотнее она отдаёт свои тайны и знакомит с тем, что сама знает. Карты здесь были положены на наш мир, но ещё старый, когда Англия владела почти всем миром. Но я чувствовал, что встречу здесь и более древние направления. И в самом деле, когда я пролистал почти треть книги, познакомился с Римской Империей, которая, не зная того, первой открыла Туннель к Светлым и Тёмным созданиям. А потому я торопливо открыл самое начало и погрузился в чтение. Тучи скрылись из вида, очистив небесное покрывало и позволив солнцу высушить те огромные лужи, что остались после погодного ненастья. На миг оторвавшись от книги, я глянул в окно, жмурясь от ярких лучей солнца, чувствуя, как тепло прокрадывается под кожу, разливаясь по венам и целуя мои щёки, зарываясь в мои волосы и обдавая своим мягким дыханием шею. Тёплые поцелуи солнца медленно, но верно разглаживали морщинки на лбу и заставляли губы изгибаться в улыбке, изгоняли из головы мрачные мысли и страх. Лучи мелькали в просветах меж густыми кронами деревьев, растущих вдоль железной дороги, шутливо вспыхивали, но закрывать глаза не хотелось. Это мелькание нравилось мне, возникало желание свернуться компактным комком на сидении и замурлыкать, но я сдержал свою кошачью сущность, не переставая глядеть на солнце.

Когда-то брат подшутил надо мной и сказал, что если я буду смотреть четверть часа на солнце не мигая, то я смогу двигать предметы взглядом. И я как дурак пялился на жаркое солнце, терпя слёзы и боль, но всё, что я мог потом делать - спотыкаться обо всё и всех несколько минут, пытаясь отмигаться от ярко-зелёного расплывчатого пятна перед взглядом.