Камаэль (СИ)

Нет, он просто будет держать и с каждым порывом сжиматься всё сильнее, так и оставаясь в прежнем положении.

- Я не понимаю о чём ты, Морнемир, - рыкнул вампир, послышалась возня, затем всё утихло.

- Ах, не понимаешь? - прошептал полукровка, в помещении стало светлее, но совсем не теплее. Холод от камня на котором я лежал, прожигал лёгкие, морозил самую мою суть. - Так смотри же на его спину, чёртов тёмный прихвостень. Никакие пророчества не избавят тебя от вины. Говорили, говорили же, что вернётся павший эльф. Но это тебе не эльф, нет, это выродок из ада - оборотень, отмеченный печатью Павшего. Ты не чувствуешь, Виктор? Его аура меняется, свет из него утекает с каждой минутой вместе с кровью, а вместо него приходит сама тьма, та, которой ты ещё и не знал, сосунок. Про такую тьму боятся не то что говорить или писать - думать. Павший сведёт его с ума, поставит на свой путь, и тогда даже королевская кровь в жилах этого мальчишки не поможет нам. Он изничтожит всех до последнего - и светлых, и тёмных, обратит их в созданий тени, создаст своё королевство. Он будет нашей смертью, Виктор, помяни моё слово. Но мы можем этого избежать, убив его, ведь…

- Учитель, вы не правы, - раздался робкий мальчишеский голосок, и полукровка гневно притих. Обстановка накалялась, мне же всё больше хотелось убить Морнемира.

“Так, правильно, Льюис, правильно. Освободись, вырви его гнилое сердце, и он станет твоей первой ступенью на лестнице к власти. Ты будешь лучшим из лучших. Убей полукровку, - шептал голос в голове, перебивая остальные голоса и набирая силу, подливая мне мощи и даря возможность сорваться с цепей и сделать то, что так хотелось сделать. Хотелось крови. Крови Морнемира. Хотелось рвать его на кусочки и упиваться его болью. - Давай же, Льюис, ты сможешь. Ты - мой избранник. Ты станешь мои принцем, а затем - королём. Вместе мы сделаем то, что не мог сделать ещё ни один король мира.” Я мотнул головой, хотя соблазн был так велик - стряхнуть с себя оковы и кинуться навстречу крови, навстречу своим желаниям. Тонкая, прохладная ладонь легла на моё окровавленное плечо, а моего обоняния коснулся тонкий аромат хвои и пряного молока. С трудом повернув голову, я глянул на плечо, но ничего не увидел.

- Тише, милый, тише. Ты можешь справиться с ним. Стоит только захотеть, - прошептал родной голос над самым ухом, и виска моего коснулись прохладные, нежные, точно лепестки розы, губы.

А в то время, как я боролся с самим собой, не зная слушать мне совета мощного голоса в моей голове или просьбу Габриэля, позади меня разразилась едва не драка. Тот мальчишка пытался сказать что-то, а Морнемир его, видимо, очень и очень сильно избивал за такое.