Яма (СИ)

Чувствовала его возбуждение и инстинктивно откликалась, но все еще не понимала, что именно требуется от нее.

— Твоя.

Горячие ладони огладили напряженные бедра.

— Сережа, — протянула тоненько и задушенно, цепляясь за широкие плечи. Повисая на Градском без какого-либо стеснения и предрассудков. — Ты так хорошо пахнешь… Лучше всего на свете! Я всегда балдею. Да! Хочу тобой одним дышать… Хочу…

У Сереги для нее столько слов не находилось. Не знал, что ей отвечать. Хотя, наверное, должен был что-то говорить… В голове полнейший кавардак случился. Связных мыслей не осталось.

Прижимаясь к Никиным припухшим губам, целовал ее практически отчаянно. Отработанным движением, не успевая себя контролировать, потянул с подрагивающих плеч кофту, молния на которой поехала вниз, медленно оголяя желанное тело.

Кто же предполагал, что под мастеркой у Кузи окажется только черный кружевной лифчик?

Сердце Градского забилось тяжело и отрывисто. Ладони с непроизвольной силой стиснули талию, заставляя Нику поморщиться от боли, а его — от досады и какой-то душевной потерянности. Реальность происходящего пошатнулась. Рассудок и подсознание поплыли разрозненными бликами.

Закат. Безумная пульсация в висках.

Неосознанно задерживая дыхание, пытался заставить себя поднять взгляд на лицо Доминики и отогнать мысль о том, чтобы потянуть чашки лифчика вниз, не представлять, как они вытолкнут наружу идеальные полушария Плюшкиных сисек, не фантазировать о том, как впервые увидит ее соски.

""Ох-хо-хо, бл*дь, вашу мать…""

Весь этот мыслительный цикл закончился полнейшим провалом.

Схватив руками за колени, дернул Кузнецову на себя. Инстинктивно она впустила его между своих ног и позволила полноценно прижаться. На разбеге желаний ближе, чем требовал накал возбуждения. Из-за бесконтрольной физической силы болезненно вдавливая себя в ее тело.

— Сережа… — все, что вырвалось у Ники.

Физический контакт, когда горячие и чуть грубоватые ладони поползли по голой коже живота, рук и спины, поразил ее остротой новых ощущений. Озноб и жар накатили сменными головокружительными волнами.

— Кузя… Плюшка… М-м-м… Я раздену тебя?

— Ага. Угум. Да. Хорошо.

Помимо воли внутри Доминики поднялась волна паники, когда пальцы Градского коснулись застежки бюстгальтера.

— Ох, бл*дь… Лучше не надо… — вдруг выдавил он. Остановившись, прикрыл глаза и уперся лбом в ее плечо. — Нет, нет, нет…

Сердце Ники ухнуло вниз и снова подскочило. Забилось с такой тяжестью, что не только в голове, казалось, во всем теле шум и вибрации появились."

"Горло забилось и засаднило, словно его перекрыл ком из стекловаты. Вербально оспорить сомнения Сергея она не могла, но и бездействовать после всего уже не представлялось возможным.