Яков. Воспоминания (СИ)

Дела, которыми занимался полковник Варфоломеев, были куда важнее, чем личные мои обиды и амбиции. И если он решил, что для пущего правдоподобия моей легенды нужно все обставить таким образом, значит, он считал это абсолютно необходимым. И над этим нечего и задумываться.

А вот то, что тихий маленький Затонск может вскорости стать ареной весьма громких событий, меня очень беспокоило. Во-первых, даже будучи вписанным в обстановку, мне будет весьма сложно здесь работать, оставаясь незаметным. Во-вторых, я не хотел бы, чтобы в этих жестоких политических играх как-либо пострадали люди, ставшие мне весьма дорогими. Собственно, я не хотел бы, чтобы это все вообще их коснулось. И следовало хорошо подумать, как сделать так, чтобы этого не случилось.

Но долго раздумывать мне, увы, не позволили обстоятельства. Едва я вернулся в управление, как мне сообщили, что в местном доме терпимости произошло убийство. Убит был прапорщик Ишутин, один из двух оставшихся в живых сослуживцев Виктора Миронова. Мы не успели.

— Ей Богу, я его предупреждал, — докладывал мне расстроенный Коробейников. — Нашел его вчера. Но он только посмеялся. И вот… Беспечность причина всех бедствий!

— А что Дубов? — осведомился я у Антона Андреевича о еще одном потенциальном потерпевшем.

— Дубова я дома не застал. Он отсутствует уже несколько дней. Никто из соседей ничего не знает.

В борделе царил форменный переполох. Девицы бились в истерике, рыдали. Некоторую выдержку сохраняла лишь Маман, Аглая Львовна. Но и она выглядела расстроенной. Да и не удивительно. Клиента убили прямо здесь, в ее заведении! Очень, очень плохо для бизнеса, ничего не скажешь.

— Девушки говорили, что он ростом был в два аршина, — поделилась она со мной в ответ на мой вопрос. — А может быть, и того больше. О, Боже мой, я ведь сама не видела!"

"Придется каким-то образом выводить девиц из истерики. Мне нужны их показания.

— А кто видел? — спросил я Маман.

— Так Лизка видела! — указала Аглая Львовна на рыдающую громче всех девицу, которой подружки прикладывали пузырь со льдом к голове. Та сразу перестала рыдать и уставилась на меня с испуганным любопытством.

— Ваше имя, сударыня, — обратился я к ней.

Она поднялась мне навстречу, покосилась на Маман. Та кивнула ей — отвечай, мол. Судя по всему, Аглая Львовна держала своих девочек в строгости, и они даже и думать не могли ее ослушаться.

— Лиза я, — робко выговорила девушка.

Совсем молоденькая, вряд ли старше девятнадцати. Миленькое личико, еще не несущее на себе следа профессии и образа жизни, большие глаза, курносый нос. Как же тебя угораздило, Лиза, в бордель-то попасть?

— А по метрике как? — спросил я ее.

Такой подход ее явно озадачил. Видно, не часто ей приходилось называть свое полное имя.