Яков. Воспоминания (СИ)

— На каком основании?

— Пил как свинья, вот и все основания! — ответил участковый пристав.

Я поморщился. Затонский сыск в своем репертуаре. Если пил, так от пьянства и помер. Будто пьяниц у нас и не убивают никогда.

— Кто тело обнаружил? — поинтересовался я у него.

— Соседка с утра пришла, видит — дверь открыта, — ответил Ульяшин. — Он деньги у нее занимал.

— Осмотр места производили?

Городовой искренне изумился:

— Ну, помилуйте, Ваше Высокоблагородие! Ну что тут смотреть-то!

Я подавил раздражение:

— Антон Андреич, займитесь.

— Уже!

Мой помощник, в отличии от прочих подчиненных, мои требования отлично знал и не надеялся, что я, не глядя, спишу труп на естественные причины. Поэтому с самой тщательностью осматривал комнаты покойного.

Городовые поняли, что допустили промашку, и поскучнели. Знали, что подобных промахов я не прощаю, и ждет их теперь патрулирование в самых неприятных районах. Это как минимум.

Я осмотрел труп:

— Внешних повреждений вроде нет.

— Так и я про то, — смущенно проговорил Ульяшин. — От водки помер.

Может, и от водки, как знать. Вот только что это за царапины на полу у него под ногами? Я приподнял ногу покойного. На сапогах металлические подковки, как я и предполагал. Нет, господа хорошие. Тут надобно быть повнимательнее.

— Тело Милцу отправляйте, — распорядился я. — Он разберется.

— Яков Платоныч, — окликнул меня Коробейников, до того занимавшийся осмотром в другой комнате. — Фотография! И тут какие-то пометки.

На групповой фотографии были запечатлены люди в военной форме. Некоторые лица были перечеркнуты крестом. Четыре лица.

— Так он что, служивый? — спросил я.

— Ну, да, поручик в отставке, — ответил Ульяшин, — но давно уже, с Крымской кампании.

Я рассмотрел фотокарточку внимательней:"

"— Ну, да, вот он. И он отмечен.

Вот теперь это дело вызывало у меня серьезную тревогу. Набокин отмечен на фотокарточке. И он мертв. Интуитивно я чувствовал, что между этими двумя фактами есть самая недвусмысленная связь. А другие, отмеченные на фотографии? Как бы узнать, кто эти люди.

— Соседей, знакомых опросите, — приказал я городовым. — Может, слышали или видели чего.

А сам, забрав Коробейникова, возвратился в управление. Там нас ожидал абсолютно неожиданный сюрприз: нашего возвращения с нетерпением дожидалась крайне взволнованная Анна Викторовна Миронова. Причем озабочена она была, вопреки своему обыкновению, вовсе не духовными материями, а вполне реальным происшествием, которое так испугало ее, что она, махнув рукой на решение не встречаться со мной более, примчалась в участок за помощью.

Дело было в том, что сегодня с утренней почтой Виктор Иванович Миронов получил конверт с фотографией. И при одном взгляде на нее у него сделалось плохо с сердцем.