Яков. Воспоминания (СИ)

И упрямый локон на шее. И нежные полуоткрытые губы.

И тут она потянулась ко мне и, закрыв глаза, прикоснулась губами к моим губам, будто прочитав мои самые глубокие мысли и желания, внезапно выплывшие на поверхность. И, да простит меня Господь, я не смог удержаться и ответил на неумелый ее поцелуй.

Это было чудесно. И это длилось лишь мгновение. А потом она чуть отстранилась от меня, улыбнулась нежно и смущенно, глядя прямо в глаза.

— Кажется, Вас сильно впечатлил этот бой, — произнес я, пытаясь спасти ситуацию.

— Я просто очень боялась за Вас, — сказала она взволнованно и очень серьезно, — а вдруг этот сметень существует?

Она то смотрела мне прямо в глаза, то вновь опускала взгляд к моим губам. Юная женщина, впервые ощутившая интерес к мужчине. И надо же было такому случиться, чтобы объектом внимания этой замечательной девушки стал настолько неподходящий персонаж, как я! Теперь мне стало ясно, как день, почему она столь настойчиво расспрашивала меня о моем прошлом, обо всей моей жизни. Я был слепцом, не замечая очевидного. Был готов спасать ее от убийц и похитителей, от всего мира, даже от нее самой. Но не смог спасти от себя.

Она смотрела на меня, и дыхание ее было взволнованным. И я понимал, что будет в следующий миг. Также, как понимал и то, что я не должен допустить этого. Но когда она вновь коснулась губами моих губ, я против своей воли ответил на ее поцелуй, делая его более глубоким, более страстным.

Понятия не имею, чем закончилось бы мое слабоволие. Я и по сей день льщу себя надеждой, что смог бы остановиться. Но, к счастью, ситуация разрешилась независящим от нас, хоть и не самым приятным образом. В зал вбежал Коробейников:

— Совсем позабыл из-за всей этой суеты! Из управления сообщили, что Вам пришла телеграмма. Некая дама приедет из Петербурга через неделю и остановится в гостинице. Будет вас там ждать.

Только тут до моего прямолинейного и бестактного помощника дошло, что он не вовремя в принципе, а особенно не вовремя с этим сообщением, и он смутился, глядя на нас.

— Это так срочно, Антон Андреич? — спросил я строго.

Коробейников вовсе смешался:

— Вовсе нет. Прошу прощения. Виноват, — и он быстро, почти бегом покинул склад.

Я взглянул на Анну. Она была бледна, в глазах стояли слезы:

— Вы же мне сказали, что все миновало!

Я покачал головой, не зная, как объясниться, как успокоить ее:

— Я…

— Вы меня обманули! — она отступала от меня с каждым словом.

Что ж… Ревность сделает то, чего не может сделать разум. Обиженная, она наверняка забудет обо мне, переключив свое внимание на более подходящий объект. И я сказал жестче, чем хотелось бы:"

"— Разве я обязан оправдываться?

— Нет-нет! — замахала она на меня руками. — Конечно, нет! — и выбежала прочь в слезах.