Яков. Воспоминания (СИ)

Мне вдруг отчаянно захотелось увидеть ее еще раз. Последний. Я просто хотел попрощаться. При любом исходе мы не встретимся больше. А если и встретимся, доброго разговора не будет.

Я обошел дом, пытаясь ее найти, но нигде не увидел. Вышел на улицу. Городовой, дежурящий у входа, сказал, что Анна Викторовна выходила из дома и куда-то пошла. Где же ее искать в ночи? Я прислушался, и вдруг понял, куда мне идти. Я точно знал, где ее искать, как и утром.

Зрительный зал из стульев и кресел засыпало снегом. Анна Викторовна сидела, не обращая внимания на холод, и смотрела на сцену. Что она видела там? Может быть, духов Полонской и Алексея? Кажется, она сказала, что они теперь счастливы…

— Я Вас обыскался, — сказал я повернувшейся на звук моих шагов Анне. — Весь дом обошел. Вы что здесь делаете?

— Да я уже уезжать собиралась, — ответила она. — Экипаж ждет. Но почему-то вдруг захотелось сюда прийти. А хотите, я Вас подвезу? — сказала Анна Викторовна, улыбаясь мне.

— Я должен остаться с арестованным, — ответил я. — А завтра за нами приедет арестантский возок.

Это была ложь, на самом деле. Для сопровождения Тропинина достало бы и Ульяшина. Но я должен был остаться, и совсем по иной причине.

— А Вы отпустите бедного Семенова? — спросила она меня.

Конечно, его отпустят завтра, хоть это буду уже не я. Но я не отказал себе в удовольствие слегка ее подразнить.

— Разумеется, — ответил я, — но для начала подержу его в камере несколько дней. Он сознательно обманул следствие и взял на себя чужую вину.

— А Вы смогли бы так, как Семенов, — спросила Анна Викторовна, заглядывая мне в глаза.

— Что Вы имеете в виду? — спросил я ее.

— Взять на себя чужую вину, — ответила Анна, — чтобы спасти дорогого человека?"

"Когда-то давным-давно она задавала мне подобный вопрос. После дела Мореля, я помню. Я ответил отрицательно, но уже тогда знал, что лукавлю. Я чувствовал, что все что угодно сделаю ради нее. Так было тогда, и теперь это чувство не изменилось, разве что стало более сильным. Я все сделаю ради нее. И даже умру. Или убью. И она будет меня ненавидеть, живого или мертвого. А я буду любить ее, до последнего вздоха, и даже долее, если духи и вправду существуют.

— Простите меня, Анна Викторовна, — произнес я тихо. — Я у Вас прошу прощения за все… Все странное и нелепое, что было с моей стороны.

Прозрачные голубые глаза широко распахнулись в тревоге. Господи, только бы она не догадалась!

— Вы что, уезжаете? — спросила Анна с беспокойством.

— Нет, — успокоил я ее, — Вы простите меня.

— Вы как будто бы прощаетесь со мной, — сказала Анна Викторовна уже откровенно испуганно.

— Настроение такое, — улыбнулся я ей, надеясь улыбкой погасить ее волнение.

— Нет, — недоверчиво покачала головой Анна. — Это на Вас совсем не похоже.