Яков. Воспоминания (СИ)

Ульяшин сообщил мне, что слуга Гребнева привез записку от нашего полицмейстера. Господин Трегубов требовал срочно прибыть в поместье с городовыми, так как Алексей Гребнев пропал, а в парке слышали выстрел.

Когда мы прибыли в имение, уже рассвело. За это время ситуация изменилась весьма, и в худшую сторону. С рассветом был найден пропавший Алексей Гребнев, мертвым. Застрелен в парке, обстоятельства неизвестны, предположительно, самоубийство. Все это сообщил мне Григорий, управляющий Гребнева, когда встретил меня по приезде в имение.

Сопровождаемый управляющим, я прошел по парку к месту смерти Гребнева, где ждал меня наш полицмейстер. Ночью резко похолодало и выпал снег, так что уже было понятно, что обнаружить какие-либо следы будет непросто.

— Ну что стоишь, тетеря, — послышался знакомый голос господина Трегубова, командующего городовому. — Иди вниз посмотри.

Я приблизился. Алексей Гребнев лежал под деревом на спине. На груди был след от пули, рядом лежал и пистолет. Однако я уже в первого взгляда видел, что не самоубийство это, имитация.

— Хотя, какие следы, — вздохнул Николай Васильевич, — ночью все замело.

— А почему сразу не сообщили? — спросил я его.

По словам управляющего, вкратце рассказавшего мне по дороге о происшествии, я уже знал, что Алексей пропал вчера еще днем, перед обедом.

— Так тело только под утро нашли, как рассвело, — пояснил управляющий. — К тому времени за Вами уже послали. Вот Николай Васильич и приказали.

— Да, искали всю ночь, это точно, — подтвердил полицмейстер. — Надеялись, думали, что просто из дома ушел. На рассвете обнаружили. Яков Платоныч, — обратился он ко мне, отводя меня в сторону, — это как же так-то? Из-за пьесы застрелиться! Вы уж без лишних формальностей. Елена Николавна просили: не надо следствия и прочих дел. Зачем, говорит, раздувать, коли сам счеты свел.

— А кто сказал, что сам? — спросил я его.

— А разве не так? — изумился господин Трегубов.

— Убийство это, — ответил я ему твердо.

— Как убийство? — взволновался наш полицмейстер.

— Определенно убийство, — пояснил я, — стреляли не ближе, чем с пяти шагов.

— Да кто ж его? — удивился управляющий, услышавший мои слова. — Посторонних не было.

— Ну, значит, кто-то из своих, — ответил я, разглядывая его пристально.

— Тут след! — крикнул Ульяшин, осматривавший кусты выше по склону. — Яков Платоныч, здесь следы от мужских ботинок. И портсигар.

Он передал мне найденную под кустом улику. Портсигар не из дорогих, но зато с гравировкой."

"— Наставнику от любящих учеников, — прочел я.

— Отсюда, видимо, он и стрелял, — сказал Ульяшин, просматривая траекторию выстрела от кустов до лежащего тела. — То есть, убитый видел убийцу.

— Разумеется, видел, — ответил я ему. — Пуля прямо в сердце.