Яков. Воспоминания (СИ)

Значит, я не ошибся тогда в управлении. Она и впрямь говорила с духом, и тот показал ей, где искать пеньюар.

— А Сеславин, — поменяла тему Анна Викторовна, — он так и не смог получить Ульяну. А мне показалось, что у него… Нет, даже не искреннее чувство, а какая-то одержимость этой девушкой.

— Да они как будто все с ума посходили, — ответил я. — Что-то в ней есть.

Улыбка мгновенно сбежала с милого лица, и голубые глаза стали холодными, как две льдинки. Я был неосмотрителен в своем высказывании, и, кажется, мне предстоит сейчас за это ответить.

— А Сеславин, — попробовал я отвлечь Анну Викторовну от моих неосторожных слов, — он просил Вас о помощи?

— Да, — коротко ответила Анна Викторовна, не отрывая взгляд от чашки с чаем.

Я улыбнулся безнаказанно, пока она не видит. Моя ревность всегда Анну забавляла, а вот ее ревность меня безмерно радовала, рассказывая мне, что я все же не был ей безразличен.

— И что же Вы? — спросил я ее, не давая повиснуть паузе.

— А я ему отказала, — все также не глядя на меня ответила Анна.

— Почему? — спросил я. — Сами говорите, искренние чувства.

— Ну потому что он действовал через мадам Де Бо! — ответила Анна Викторовна с волнением, забыв не смотреть на меня. — Хотел, понимаете, рабу за деньги купить. Я не стала ему помогать.

Ее возмущение было искренним, но горячность ее показалась мне забавной, и я осмелился осторожно ее подразнить.

— Но Ваши слова, — напомнил я ей, — настоящее чувство оправдывает все.

— Все, — согласилась Анна Викторовна, глядя мне прямо в глаза. — Кроме лжи.

И я понял, что она больше не шутит. И говорит уже не о Сеславине. Она снова ждала от меня ответа, а я по-прежнему не мог его дать. И лишь молча опустил глаза.

И вновь нахлынула привычная уже усталость.

====== Двадцать четвертая новелла. Драма. ======

Снова потянулись размеренные рабочие будни. Верный своим привычкам, я по-прежнему искал забвение в работе, но находил там только отупляющую усталость. Тем более что работы мне прибавилось. Наш полицмейстер услал моего помощника в Москву по каким-то делам управления, и тот отсутствовал уже неделю. Это добавило мне дел, но самым главным было то, что я неожиданно для себя обнаружил, что очень по нему скучаю. Кабинет без Антона Андреича казался пустым и каким-то более холодным, что ли. И я невольно ловил себя на том, что мне не хватает его юмора, его вопросов и даже неловкой его обо мне заботы. Порой я сдавался, устав от одиночества, и отправлялся к доктору Милцу. Александр Францевич всегда был рад мне и с удовольствием поил чаем и развлекал философскими разговорами. Но, увы, с тех пор, как я заподозрил доктора в содействии побегу Элис Лоуренс, наши отношения потеряли дружескую непринужденность.