Яков. Воспоминания (СИ)

— Мы больше не будем встречаться, — сказал я ей твердо.

Кажется, достаточно твердо, потому что она мне поверила с первого раза. Побледнела, сжала губы.

— Ты все-таки хам, мой милый Якоб! — произнесла Нина, и голос ее дрожал от сдерживаемой ярости.

— А что еще можно ожидать от черствого фараона? — ответил я ей ее же словами.

Говорить больше было не о чем, и я поднялся и вышел. Меня ждала моя работа. Мое спасение.

Доктор Милц все еще работал с телом Воеводина, когда я пришел.

— Мое почтение, Александр Францевич, — поздоровался я, входя в мертвецкую.

— Здравствуйте, Яков Платоныч, — отвлекся от работы доктор.

— Что скажете? — спросил я его, кивая на труп на столе.

— Ну что, у него сломана шея, — приступил к рассказу доктор Милц, — от чего, собственно говоря, он и умер. Да, кстати, пальцы тоже сломаны.

— Да я это заметил, — сказал я, — еще на месте.

— Нет, пальцы у него были вывернуты, — поправил меня доктор. — Ну, такое ощущение, что кто-то их выворачивал. При падении так пальцы не ломаются.

— Значит, он сопротивлялся перед тем, как его столкнули, — сделал я очевидный вывод.

— Ну, не знаю, — пожал плечам доктор, накрывая тело простыней. — Может быть.

— А Сушков Вас не интересует? — внезапно спросил он.

— Он что, умер? — удивился я.

Странно, почему мне не доложили до сих пор. Ах, да, я же еще до управления не дошел. А эту новость, видимо, Коробейников не посчитал настолько важной, чтобы меня будить.

— Увы, — вздохнул Александр Францевич.

— Когда?

— Сиделка его обнаружила утром, — рассказал доктор. — Я полагаю, где-то между одиннадцатью и часом ночи.

— А кто-нибудь еще к нему приходил? — спросил я.

— Да, была жена, — сообщил доктор Милц. — Она сидела за полночь. Получается, все секреты Сушков унес с собой?"

"— Да нет, один-то секрет теперь должен у нас открыться, — не согласился я с ним. — Какая пуля его убила.

— Вот, полюбуйтесь, — подал мне доктор лоток, в котором лежала пуля.

Я взял ее, внимательно осмотрел.

— Да, — в изумлении поднял я глаза на Александра Францевича, — но она ведь не револьверная!

— Извините, все что есть, — усмехнулся доктор, забирая у меня пулю. — Да, это английский патрон, охотничье ружье.

— Но подпоручик стрелял в него из револьвера, — задумчиво сказал я.

Доктор Милц только развел руками, показывая, что других пуль он в теле не нашел, и мне придется обходиться этой.

Поблагодарив доктора и прихватив с собой пулю, я покинул мертвецкую. Но едва я вышел из дверей, как меня остановил знакомый возглас:

— Яков Платоныч!

Анна Викторовна быстро шла по направлению ко мне. Я остановился, ожидая ее. Сегодня я выспался и был уже совершенно спокоен. За эту бессонную ночь я успел многое передумать и заставил себя смириться.